Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 70 – Кира Стрельнева

Он стоял там, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Как долго он наблюдал? Неизвестно. Но выражение его лица было невозможно прочитать. Это была не ярость, не осуждение, не удивление. Это был холодный, всепоглощающий интерес учёного, наблюдающего редкое и жестокое природное явление.

Лорд Каэлан.

Его глаза, цвета зимнего шторма, горели в полумраке комнаты ярко и неумолимо. Он смотрел на нас — на меня, стоящую с расправленными плечами и сжатыми кулаками, с лицом, искажённым гневом, и на Луку, багрового, дрожащего от унижения и бессильной злости.

Лука, увидев его, побледнел ещё больше. Вся его бравада испарилась, сменившись животным страхом перед этим человеком. Он заёрзал на месте, не зная, что делать — нападать, оправдываться, бежать.

Каэлан не удостоил его взглядом. Его внимание было всецело приковано ко мне. Он медленно выпрямился и сделал несколько шагов в комнату.

Я стояла неподвижно, всё ещё дрожа от адреналина. Гнев, только что дававший мне силы, начал отступать, оставляя после себя холодную, пугающую ясность. Он всё видел. Слышал. Каждое моё слово, каждый мой жест. И теперь он наблюдал за финалом этого жалкого спектакля.

Каэлан остановился в двух шагах от Луки. Он был выше, мощнее, и его присутствие физически подавляло. Он всё так же не смотрел на моего брата, словно того не существовало, но всё его внимание, тяжёлое и неумолимое, было направлено на него.

— Юный господин Лука, — произнёс Каэлан, и его голос, низкий и бесстрастный, был тише обычного, но от этого казался ещё опаснее. — Я, кажется, стал свидетелем… вашего вторжения. И угроз. Моей невесте.

Каждое слово было отчеканено из льда. Он не кричал, не повышал голос, но в этой тишине его речь звучала как приговор.

Лука попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь невнятный хрип. Он замотал головой, отступая, пока его пятки не упёрлись в ножку кресла.

— Лорд Каэлан… это… это недоразумение… — наконец выдавил он, и его голос пищал, как у перепуганного ребёнка. — Мы просто… обсуждали семейные дела… Сестра немного не в себе…

— Обсуждали? — Каэлан медленно перевёл взгляд на Луку, и тот, казалось, съёжился под этим ледяным оком. — Мне показалось, я слышал не обсуждение. Я слышал оскорбления. Угрозы физической расправы. И попытку наложить руки на ту, кто в ближайшие дни станет моей супругой.

Он сделал один, единственный шаг вперёд. Этот шаг не был угрожающим в обычном смысле — не было размаха, агрессии. Это было просто сокращение дистанции до критической. Лука вжался в спинку кровати.

— В моих землях, — продолжал Каэлан, и теперь в его голосе появилась лёгкая, смертоносная задумчивость, — за оскорбление невесты лорда полагается отрезать язык. За угрозу — отрубать руку. А за попытку ударить… ну, это зависит от настроения. Иногда ограничиваются избиением до полусмерти. Иногда предпочитают более… наглядные уроки.

Лука задрожал так, что у него застучали зубы. Вся его показная бравада, всё высокомерие испарились, оставив лишь первобытный страх. Он бросил на меня умоляющий взгляд, но я не отвела своих глаз от Каэлана. Я наблюдала. Как автор за кульминацией сцены, которую она, в общем-то, и задумала, но которая разыгрывалась теперь с пугающей, живой реальностью.

— Я… я не хотел… — залепетал Лука. — Она сама начала! Она оскорбила меня и мать! Она…