Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 57 – Кира Стрельнева

Поставить свою жизнь на первое место, наплевав на других? Нет. Я так не могу. Никогда не смогу.

Коридор внезапно показался мне слишком узким, а воздух в нём – спёртым и тяжёлым. Солнечные лучи, ещё секунду назад казавшиеся тёплыми и умиротворяющими, теперь резали глаза. Слова Аларика висели между нами, сладкие и отравленные, как вино с дурманящим нектаром. Он предлагал руку, опору, защиту. Всё, о чём я могла мечтать в первые дни отчаяния в этом теле. Но цена этой защиты теперь была мне ясна как никогда. Она измерялась не в золоте или землях, а в крови, которая могла пролиться из-за одного неверного шага.

Я отступила на полшага, почти неуловимо, но достаточно, чтобы восстановить нарушенную дистанцию. Моё движение было вежливым, но недвусмысленным. Я видела, как в его глазах мелькнуло лёгкое удивление, а затем – тень понимания.

— Ваше высочество, — начала я, снова опустив глаза в почтительном, но холодном реверансе, — ваша забота тронула меня до глубины души. В мире, где каждый шаг взвешивается на весах выгоды и долга, такое бескорыстное участие — редкий и ценный дар. И именно поэтому я не могу его принять.

Он слегка нахмурился, не понимая.

— Мои проблемы, — продолжила я, поднимая на него взгляд, в котором я старалась выразить не слабость, а твёрдую решимость, — это моё бремя. Они порождены обстоятельствами моего рождения, моей судьбой, которую я обязана нести. Втягивать в них вас, наследника престола, человека, от решений которого зависит благополучие целого королевства, было бы непростительной эгоистичностью с моей стороны. Ваше место — на более высоком поле брани, где решаются судьбы народов, а не личные драмы одной девушки.

Я видела, как он пытался возразить, как его губы приоткрылись, чтобы произнести слова утешения или протеста. Но я не дала ему шанса.

— Вы говорите об опасности, исходящей от лорда Каэлана. Я это осознаю. Но эта опасность — часть условий моего существования. Если я не научусь противостоять ей сама, опираясь на собственный разум и волю, то я никогда не смогу быть ничем иным, как пешкой. А пешка, ваше высочество, какой бы защищённой она ни была, рано или поздно оказывается сброшенной с доски. Мне нужно научиться быть не пешкой. И этот урок я должна пройти самостоятельно.

В его глазах боролись восхищение и досада. Он видел мою гордость, моё упрямство, и часть его, та самая благородная часть, которую я так любила в своём персонаже, не могла не уважать этого. Но другая часть, мужская, возможно, уже начавшая что-то чувствовать, рвалась вмешаться, защитить.

— Вы несправедливы к себе, Мелисса, — сказал он тихо, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая обида. — Просить помощи — не признак слабости. Это признак мудрости. Даже самые сильные крепости имеют союзников.

— И даже самые верные союзники иногда оказываются втянуты в конфликты, которых можно было избежать, — парировала я. Я позволила себе лёгкую, печальную улыбку. — Ваше высочество, вы — будущее Риарерии. Ваши враги уже выстроились у границ, их тени длинны и холодны. Мой же жених… он лишь одна из этих теней, хоть и самая грозная. Но ваша война с ним — это война стратегий, ресурсов, идеологий. Не позволяйте ей скатиться до поединка из-за женщины. Это даст ему моральное превосходство в глазах тех, кто ещё не определился.