Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 45 – Кира Стрельнева

— А если… если эта роль не для меня? — прошептала я, и мой голос дрогнул, на этот раз без притворства. Я позволила ему услышать искренний, неподдельный страх. Страх не перед ним, а перед той жизнью, что меня ждала.

Каэлан замер. Его брови чуть приподнялись. Казалось, он не поверил своим ушам.

— Вы отказываетесь от помолвки? — спросил он, и его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — После всего, что было согласовано? После подписанных договоров?

— Я не отказываюсь, — поспешно сказала я, понимая, что зашла слишком далеко. — Я… я просто пытаюсь понять. Спросить. Не желаете ли вы сами разорвать ее?

Тишина, повисшая между нами, была оглушительной. Даже ветер словно затих, прислушиваясь. Каэлан смотрел на меня с таким изумлением, будто я внезапно заговорила на языке драконов.

— Вы хотите, чтобы я разорвал помолвку? — переспросил он, и в его голосе впервые зазвучало неподдельное, ничем не прикрытое недоумение. — На каком основании?

Я опустила глаза, делая вид, что смущена, что подбираю слова. На самом деле я давала ему время переварить мою дерзость.

— Я вижу, что эта свадьба… не является для вас желанной, — начала я осторожно. — Вы говорите о долге, о союзе, о владении. Но ни разу… ни разу я не услышала, чтобы вы говорили о том, что хотите этого брака. Для вас я — часть сделки. Вещь. Разве не так?

Он не ответил. Его молчание было красноречивее любых слов. Он просто смотрел на меня, и в его ледяных глазах что-то менялось. Гнев уступал место аналитическому интересу. Он видел, что перед ним не капризная девица, а человек, который пытается вести переговоры о своей судьбе.

— И вы полагаете, что ваше нежелание должно что-то изменить? — наконец произнес он. — Вы думаете, могущественные мира сего будут считаться с чувствами юной девушки?

— Нет, — честно призналась я, поднимая на него взгляд. — Я не наивна до такой степени. Я знаю цену договорным союзам. Но я также знаю, что союз, скрепленный одной лишь силой, хрупок. Что он может дать трещину при первом же испытании. А у нас, лорд Каэлан, — я сделала небольшое ударение, — испытаний, я уверена, будет немало.

Я видела, как он обдумывает мои слова. Он был прагматиком до мозга костей. Идея о том, что нежелающая невеста может стать слабым звеном, несомненно, приходила ему в голову и раньше.

— Ваше внезапное прозрение и смелость… они не связаны с кронпринцем? — спросил он вдруг, возвращаясь к старой теме, но уже с иной интонацией. Он не ревновал. Он проверял гипотезу. — Вы надеетесь, что, оказавшись свободной, сможете претендовать на его внимание?

И вот тут я могла ответить с абсолютной искренностью.

— Нет, — сказала я твердо, глядя ему прямо в глаза. — У меня нет никаких чувств к принцу Аларику. И никаких надежд, связанных с ним. Мои мотивы… они куда проще и, возможно, глупее.

Он смотрел на меня, ожидая продолжения. Я глубоко вздохнула, словно готовясь признаться в чем-то постыдном.

— Вы верите в любовь, лорд Каэлан?

Он фыркнул, и в этом звуке прозвучала вся его горечь.

— Любовь? — он произнес это слово с таким презрением, что мне стало холодно. — Нет, княжна. Не верю. Любовь — это иллюзия, которую придумали поэты и глупцы, чтобы оправдать свою слабость. В реальном мире нет места для сказок.

Его слова были ожидаемы. В своем романе я наделила его этой верой — или, скорее, неверием. И теперь он цитировал почти дословно те строки, что я когда-то написала.