Книга Боевая целительница в Академии. Книга 2, страница 89 – Виктория Рэд Харт

Они оба, не сговариваясь, поняли, что надо продумывать свою стратегию игры, а точнее — боя. У Игниса — скорее всего, с Илларией, у Эльзы — с эдильгийцами.

Игнис наивно предложил:

— Давай подождем результатов расследования следователем. Они нам всё расскажут, потом решим.

Эльза засмеялась. В голос. Откинулась на спинку стула, запрокинула голову, и ее смех разлетелся по лазарету, отражаясь от стен.

— Ты, правда, думаешь, что они расскажут тебе всё? — спросила она, отсмеявшись. — Что они не захотят скрыть факт подкупа профессора? Что не будут отрицать и не уничтожат улики?

Она смеялась спокойно, легко, без горечи или печали, просто констатируя факт.

— Игнис, — она подалась вперед, положив руки на стол, и ее взгляд стал серьезным, — каждый заботится только о себе. Именно поэтому так ценится любовь и забота других о тебе. Потому что это нонсенс, почти абсурд и требует чистого, настоящего сердца рядом.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— Вейлон сто процентов защитит академию от скандала с преподавателем и максимум уволит Ингвара за какую-нибудь профнепригодность или оплошность. На что спорим?

Игнис на секунду замер. Слова Эльзы были логичными, как пощечина — отрезвляющими, грубыми, но необходимыми. А он почему-то подумал тогда, в кабинете ректора, из-за его печального, заговорщического тона, что они на одной стороне, что и Вейлон также хочет разобраться с преступниками, как и он сам. Наивно. По-детски.

Но Эльза права. Ректор — не союзник. Вейлон — хранитель спокойствия, и его главная задача — не правда, а тишина. Он будет защищать академию от скандала, замнет дело, спишет всё на ошибку, уволит Ингвара за «профессиональную непригодность» и сделает вид, что ничего не случилось. А следовательно, улик становится всё меньше, и шанс разобраться тает с каждым часом. С каждой минутой. С каждым ударом дождя за окном.

Игнис опустил голову, сжал пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони. В тишине комнаты только слышалось, как стучат капли по стеклу — мерно, настойчиво, как отсчет времени, которого у него почти не осталось.

— Что будем делать? — спросил он тихо, почти шепотом, боясь услышать собственный голос.

— Для начала перестанем ждать милостей от Вейлона, — ответила Эльза. — И начнем действовать сами.

«Блин! Как я наивен!» — подумал он и схватился за голову, сжимая виски ладонями.

В голове гудело, мысли путались, но одна из них билась настойчивее других: «Надо разрабатывать план и самому искать улики и доказательства. Всё, что осталось от Ингвара, все намеки, все подозрения. А также понять, что… что же у него с огнем. Неужели у него черный огонь? Тот самый, от которого нет защиты? Тот, который убивает всё живое? И который требует жертвы?»

Он ушел ближе к полуночи, когда дождь стих. А Эльза уснула за столом.

* * *

Уже в полночь, когда затекли плечи, и глаза начали слипаться, Игнис собрался спать. И вдруг его осенило.

Он сел на кровати, не понимая, почему сердце заколотилось быстрее. А потом понял. У него не случился откат. Ни капли. Он использовал в эзотерическом корпусе немаленький поток своего огня — того самого, с черными всполохами. А откат не наступил. И при встрече с Эльзой она вроде ничего не делала. Не лечила, не успокаивала, не вливала в него свою магию.