Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 80 – Ирина Котова

По-прежнему нужно было держать спину. Народу на улицах было немного, но приветствовали их величеств от души. Шагали вокруг машины маршевым шагом гвардейцы, играл позади традиционные песни Инляндии и Блакории неизвестно откуда взявшийся военный оркестр, летели на воздушных досках маги, настороженно оглядывая все вокруг, серебристой колонной шли позади аристократы.

— Как ты? — тихо спросила его Марина. Он едва расслышал сквозь крики и музыку.

Он покачал головой. И одними губами, чтобы не услышал водитель, произнес:

— Хочу курить. И выпить.

— Как ни странно, — пробормотала Марина, сдержанно улыбаясь, потому что толпа начала кричать «Да здравствует королева!», — я тоже. Но ты на своем месте, Люк.

— Да, — просто ответил он. — Определенно, детка. Я там, где должен быть. И ты, — он склонился к ней и легко поцеловал ее в губы, — тоже.

«В колонне мы видели новое лицо инляндской аристократии, — писали потом газеты. — Почти восемьсот аристократических фамилий было в Инляндии до начала войны, и в каждом белом доме — не менее десятка человек. Взрыв на похоронах королевы Магдалены обезглавил больше двухсот старших белых родов. Множество аристократов погибло в боях за свои земли, часть семей была уничтожена подчистую. Спаслись женщины и те, кто был слишком юн, чтобы воевать, наследники, которые были вовремя вывезены главами семейств в Рудлог, да те, кто смог избежать уничтожения, скрываясь в лесах. Часть семей на Арене и в колонне были представлены дальними родственниками, к которым перешли титулы. Из герцогов остался один лорд Таммингтон. Герцог Ливенсоуз, второй из герцогов, не присутствовавший на похоронах королевы, отважно, несмотря на годы, оборонявший герцогство, пал вместе со своими землями в первые недели войны, и от всей его семьи остался племянник семнадцати лет, который и принял титул. Мы все понимаем, что инляндской, как и блакорийской аристократии предстоят нелегкие времена, а его величеству предстоит назначать управляющих для обезглавленных земель до тех пор, пока не будет найден или назначен наследник…»

День для Люка шел кадрами, зарисовками, а чувство, что все так, как должно быть, только усиливалось. Он, подъезжая к дворцу Инландеров, смотрел на него и видел по-новому, в потоках родовых защит, в тонких росчерках змеек-помощниц, в ровном сиянии сокровищ, лежавших где-то в основании дворца. Все это он ощущал своим. Люк смотрел, стоя на тронном подиуме рядом с Мариной, на пэров, которые кланялись им и приносили оммаж в большом коронном зале, и чувствовал, как склоняются они перед его силой, признавая его. И это тоже было правильно. Так, будто последние недостающие фрагменты его личности вставали на место.

Одной из первых для присяги подошла к тронному помосту княгиня Диана Форштадская в сопровождении барона Альфреда. Точнее, уже не барона. И они оба опустились на колено.

— Ваше величество, позвольте представить вам моего мужа, князя Форштадского, — проговорила она, поднявшись после клятвы. Лицо ее было уставшим, но глаза — сияли. Где осталась та мечтательная музыкантка, которую обижал бывший муж? Сейчас в Диане словно прибавилось стати, и ощущалась в ней и уверенность, и сила.

— Я наслышан о вашей доблести, князь, — любезно проговорил Люк. — Надеюсь, вы с супругой останетесь сегодня при дворце? Я хотел бы узнать, как дела в Форштадте.