Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 92 – Ирина Котова

Если бы не мама, Люк бы этим и не занимался. Но она была такой же жертвой в этой истории, как он сам, и она, в отличие от него, младенца, все понимала. И вынуждена была молчать столько лет.

Ради того, чтобы она наконец-то могла говорить свободно, Люк этим и занялся. Только тренироваться снимать запреты решил начать все же не с отца, а с Черныша. Почему-то. Наверное, потому, что отец тоже был пострадавшим, хотя и шел на это с открытыми глазами.

Почему-то сейчас у Люка не получалось Джона Кембритча ненавидеть. Может, из-за осознания, что тридцать шесть лет назад отец был крайне молод? Сколько ему было, двадцать два? Двадцать три? Что он, только что выпустившийся из военной академии лейтенант, мог понимать в жизни и в том, что его ждет? Сам Люк в двадцать три был тем еще идиотом… да и в тридцать пять не лучше.

А еще Люку хотелось уже размотать этот клубок до конца… и записать историю в Белой книге. Как то, что потомки должны знать, чтобы не повторять ошибок.

Интересно, у Блакори тоже были свои змеи-хранительницы и своя Белая книга? Нужно будет узнать… пока в дворец Блакори осторожно телепортировались служащие, чтобы проверить его на пригодность для жилья… скоро в Рибенштадте не останется иномирян, скоро войдут туда сводные войска, а в течение месяца-двух зачистят и всю Блакорию. И Люку волей-неволей придется работать на две страны, мотаться туда-сюда, чтобы жители обеих стран не чувствовали себя обделенными.

Да уж, проблем божественный первопредок выдал оптом, на десятки лет разбираться хватит.

Перламутровые вечные ветра приняли Люка ласково, прошили силой — и он как всегда едва смог оторваться от них. Но это было легче, чем оторваться от Марины.

Его величество летел обратно ко дворцу, рассматривая свои владения и думал — силы восстановлены, не сходить ли к отцу сегодня? Рабочего настроя все равно нет, совещание только вечером, если пропустить обед, то успеет ознакомиться с выкладками по посевной и планам на урожай.

А навестить Джона Кембритча давно пора. И поговорить. И не только о событиях, связанных с его женитьбой на маме. Но и обо всем остальном.

Разумнее всего было бы пригласить отца к себе в Глоринтийский дворец, приказать ему явиться — но при мысли об этом Люк поморщился. Конечно, в перспективе Джону Кембритчу, являющемуся аристократом двух стран, придется кланяться Люку как сюзерену. Но сейчас это были дела семейные, это раз. И во-вторых, сложные у них с отцом были отношения, сложные, что уж говорить. С момента коронации они не общались, и не хотелось бы, чтобы приказ явиться был воспринят как реванш за все те годы, когда на Люка давил отец.

В иоаннесбуржском особняке Джона Уильяма Кембритча была арка телепорта — и потому Люк, не предупреждая отца, попросил леди Викторию настроить портал — и через несколько минут вышел в телепорт-зале. Дежурный маг встретил его поклоном, лакей, дежуривший у дверей, направился доложить о том, что его величество желает видеть отца, поспешно зашел старый дворецкий и предложил Люку пройти в холл и, если его величество пожелает, выпить кофе, который он любит.

— С удовольствием, Георгий Федорович, — ответил король на рудложском, и слуга с достоинством удалился.

Здесь, в отцовском особняке, Люк бывал нечасто, хотя жил по соседству на том же Императорском переулке. Но скандалы тут случались, случались, и дворецкий не мог о них не знать.