Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 52 – Ирина Котова

— Что я должна тебе за него? — спросила Василина.

— Позволь Вей Ши поговорить с тобой о помолвке с твоей младшей сестрой еще раз, — улыбнулся император. — Ты не обязана соглашаться. Просто выслушай его.

— Хорошо, — ответила Василина. — Сейчас?

— Нет, после того как он вернется с Юга Рудлога. Но, повторю, это тебя ни к чему не обязывает. Конечно же.

— Конечно же, — вернула ему улыбку королева. И Алина вдруг почувствовала себя в центре интриг — ей было и любопытно, и страшновато.

После аудиенции, от всего сердца поблагодарив молодого императора, они с Василиной заглянули к Каролине. И та им очень-очень обрадовалась, как и Святослав Федорович, хотя с отцом Алина виделась едва ли не чаще, чем с сестрами.

Каро на вопрос Алины, не видела ли она что-то, что может помочь, покачала головой.

— Я вижу образы, связанные с тобой, — призналась она. — Вижу рядом твоего мужа, но муж ли это или бог в его облике, я не понимаю. Вижу, — она вздохнула, — тоску, черное отчаяние, смерть рядом. Но и счастье ощущаю. Я стараюсь, Алиш, я учусь, но… прости. Что-то дается мне легко, что и не прошу, а тут бьюсь-бьюсь, а словно ускользает. Словно не определено еще ничего.

А еще отец показал им с Василиной готовый эскиз маминого памятника. Алина всхлипнула, глядя на него, а Василина потерла покрасневшие глаза и только кивнула.

— Да, папа, — сказала она мягко. — Это именно то, что нужно. Здесь она и сильная, и яркая, и мать, и королева, и защитница, и властительница. Я думаю, что все скажут то же самое.

— А ты что думаешь? — спросила Алина у Каро, которая стояла рядом.

— А я папе сразу сказала, что это то, что надо, — ответила она звонко. — Я видела нас, стоящих на открытии этого памятника. И я там, — она радостно улыбнулась, — была уже со своей внешностью. Поскорее бы!

Алина вернулась в их с Максом дом, сжимая в руке перстень, отданный Цэй Ши. Василина хотела взять его в сокровищницу дворца, но Алинка не смогла с ним расстаться.

Она заперла его в сейфе, туда, где лежал синий янтарь, где лежало аккуратно сложенное и упакованное в пакет белье с кровати Макса. Это были ее сокровища, ее надежда, и она иногда, когда совсем становилось тяжело на душе, открывала сейф, шепча «вита мирабилис» и смотрела на них. Чтобы напомнить, что каждый день приближает ее к ритуалу.

Тоска, бессилие и страх, что ничего не выйдет, что все зря, что она зря надеется, что никогда Макс уже не вернется, не обнимет ее так, как только он обнимал — со сдерживаемой силой, и не скажет ей «моя любовь», накатывала толчками, ледяными волнами, от которых принцесса могла замереть посреди дня, задыхаясь, и несколько секунд приходить в себя, унимая вскипающие на глазах слезы. Алина могла несколько дней чувствовать себя вполне сносно, словно забываясь, и даже веселиться, встречаясь с сестрами, но в какой-то момент ей становилось невыносимо говорить, дышать, улыбаться, и она забивалась в дом Макса и выходила оттуда только чтобы перенестись к дворцовому телепорту, а оттуда — к Четери в Тафию.

Чет стал причиной, почему один из таких приступов тоски у нее закончился на взлете, сбитый огромной радостью. Алина пришла к дракону на второй день после празднования дня Вечного Воина как обычно, после заката солнца, когда в Тафии уже наступило десять вечера — а в Инляндии было всего три часа дня. Вопреки обыкновению он не встречал ее — ее встретил слуга и учтиво на плохом рудложском попросил следовать за ним в глубину парка.