Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 31 – Ната Лакомка

— О, нет, принцесса! — совсем перепугался лекарь. — В вашем теле нет энергии ци, только благодатная энергия нейли. Но её переизбыток может вызвать всплеск четырёх негативных эмоций — гнева, тоски, страха и уныния. Император не хочет, чтобы вы проявляли эти чувства, поэтому каждую ночь блокирует их течение. Раньше император производил блокировку сам, но теперь, когда вы вдали от дома, он поручил эту миссию мне. Уверяю вас, принцесса, мои намерения были только благими, я ни в коем случае не хотел вас оскорбить и действовал лишь по распоряжению его величества.

— Всё так, госпожа! Всё так! — всхлипывала няня.

Старик говорил, что сдерживать энергию опасно. И он говорил о присутствии ци в моём теле. Отец каждый вечер приносил мне пионовый чай, после которого я засыпала без сновидений. Кому верить?.. Я задумалась, но ненадолго.

— Отец желает всем только добра, — сказала я медленно. — Его решение не может навредить мне, его дочери. Поэтому делай своё дело, как и было приказано. Больше не приносите мне пионовый чай. Я подчинюсь любому приказу отца, как и полагается почтительной дочери.

Я легла на постель и закрыла глаза, позволяя лекарю прикоснуться ко мне. Без труда я считывала его лёгкие прикосновения. Он коснулся двенадцати точек, перекрыв двенадцать жизненных меридианов, а потом лёгкое движение воздуха подсказало, что лекарь ушёл.

Няня укрыла меня одеялом, поправила подушку под моей головой, и я погрузилась в сон. В настоящий, не вызванный сонным снадобьем.

— Пришло письмо от отца! — И Чэнь влетел в мою комнату со стремительностью почтового голубя.

Настоящего почтового голубя мой брат держал в руках, ещё даже не отвязав от птичьей лапки крохотный плетёный футлярчик.

Я сидела на постели, обняв колени. Рядом лежал позабытый гребень, а я так и не расчесала волосы и не убрала пряди, как положено дочери императора. На столике стояли чашки с моими любимыми кушаньями, только я не съела ни кусочка, ни рисинки.

Брат строго отчитывал меня, пока отвязывая футляр с письмом:

— Почему не подобрала волосы? Ты ещё и не умывалась? А есть кто за тебя будет? Отец и матушка не похвалят, если привезу вместо тебя бледную тень!

На его упрёки я не ответила. Потому что упрёки были заслуженными. Прошло три дня после того, как я повстречала в горах тигра и Безумного Демона, и за всё это время я ни разу не причесалась, и мои шпильки бесполезно лежали в шкатулке с драгоценностями.

Мне не хотелось надевать верхнее платье, не хотелось есть.

После переезда в хижину, брат запретил мне не только прогулки по окрестностям, но даже и во дворе. Я оказалась заперта в своей комнате, а окно И Чэнь приказал закрыть ставнем.

Словно я оказалась в тюрьме.

А кто, сидя в тюрьме, заботится о том, чтобы надеть шёлковые одежды и украсить причёску золотой шпилькой?

Я много о чём думала эти дни. Но не смогла ни понять, что происходит, ни решить — кому верить. Мысли мои метались испуганными рыбками, прибиваясь то к одному берегу, то к другому.

Лишь одно было неизменным — мои сны.

Теперь я отказалась пить пионовый чай перед сном. Что-то во мне противилось его аромату. Он пробуждал сейчас совсем другие чувства — не спокойствие и светлую тоску по дому.

Запах пионового чая, пионы, вышитые на моей подушке, нарисованные пионовые цветы на чашке, даже собственное имя, когда няня окликала меня — всё это заставляло меня вздрагивать и вспоминать совсем не дом и не родных. Я сразу вспоминала смуглую мужскую руку, державшую цветок.