Книга Бесеняша в Академии Магии, страница 58 – Мстислава Черная

Нет, не так. Если она не в маразме, то я выскажусь, пройдусь по ней моральным катком, но потом, после того, как я обниму Лайса.

Дверь открывается. Со света во тьму герцогиня не может меня заметить, да и смотрит она только прямо, как застывшая статуя. Она останавливается на пороге. Миг, другой. Не оборачиваясь, она вдруг произносит нечто воистину чудовищное:

— Герцог, позор смывают кровью или сжигают в очистительном огне, как имел смелость сделать ваш отец. В конце концов, лучше стать последним герцогом в роду, чем герцогом, потерявшим титул и продолжившим своё жалкое существовавание.

Я ушам не верю.

Эта женщина… она открыто предложила ему покончить с собой. Я настолько поражаюсь её словам, что забываю, как дышать.

Герцогиня проходит мимо, так и не заметив меня. Её шаги стихают.

Боль мешает дышать, и я не сразу понимаю, что голова начала кружиться от недостатка кислорода. Я усилием воли проталкиваю воздух в лёгкие. Пошатываясь, я приближаюсь к дверному проёму. Дверь оставлена распахнутой настежь, поэтому я вижу, как Лайс, низко опустив голову, стягивает перчатки. Меня омывает волной его отчаяния, и его ладони вспыхивают пламенем.

Как и отец, он…

— Лайс! – выкрикиваю я, бросаюсь к нему.

Убийственный огонь, который должен напугать, меня не останавливает. Я не знаю, как погасить пламя или хотя бы защититься, я просто бросаюсь прямиком в огонь, повисаю у Лайса на шее.

— А…

— Не смей. Я запрещаю.

Огонь обжигает, платье занимается почти мгновенно, но физической боли нет или она не способна пробиться сквозь душевную.

Я слишком поздно понимаю, что рискую сгореть за компанию. Только вот даже это осознание меня бы не остановило.

Пламя гаснет.

— Ирэн? – Лайс смотрит с такой растерянностью, словно вообще ничего не понимает. Ни как я оказалась рядом, ни что происходит, ни даже где он сам.

Один язычок пламени всё же уцелел, и я вскрикиваю, ощутив внезапную боль. Лайс первым реагирует – сбивает пламя. И вместе с тем возвращается боль, взгляд проясняется, и Лайс отступает на шаг.

Я пытаюсь схватить его за руку, но Лайс опускает её слишком быстро.

— Послушай…, – мне просто нужно вытащить вихрь чёрных колючек, и Лайсу сразу станет легче.

— Майя, вы слышали, что сказала вдовствующая герцогиня-мать? Я сожалею о своей трусости. Пожалуйста, возвращайтесь в академию.

— Нет! Лайс, сбегать от проблем – вот трусость. Если твой предок стал герцогом, то и ты можешь повторить. Понимаешь?

Нет, не понимает. В глазах мрак и пустота. А ещё угадывается какая-то неясная тень. Я чувствую, как у меня распрямляются плечи и меняется взгляд, а Лайс делает ещё один шаг назад и медленно поднимает изуродованные шрамами ладони. Я машинально отмечаю, что кожа выглядит лучше, даже самые страшные язвочки затянулись тончайшей корочкой и подсыхают. Я стискиваю зубы.

Лайс на грани, но… Что за эмоции?! Страх, отчаяние, боль – это понятно. Но откуда взялось нетерпение и даже предвкушение? А злорадство?! Нелогичные, непраавильные чувства не только выбивются из общего фона, но и тянутся за основными словно шлейф. Или Тень.

— По праву майи я запрещаю тебе использовать магию, камир, – рявкаю я.

По нашей связи прилетает облегчение, надежда, благодарность и шлейфом злоба, испуг. Эмоции раскалываются на два потока. Я шагаю ближе, хватаю Лайса за запястья, смотрю ему в глаза. Он не сопротивляется, а вот в глазах снова мелькает неясная тень. Я ещё не понимаю, что именно вижу, просто доверяю своему восприятию. Ответ ведь напрашивается.