Книга Котёнок Котаева, страница 136 – Тиаверра

— Спасибо, мне хватит.

— Ты почти ничего не ешь.

— Она ест, — вступаю я. — Я слежу.

— Поэтому она такая худенькая?

Смотрю на мягкую грудь, округлые бёдра под платьем и живот, который Гера больше не пытается прятать от меня.

— Мама, у нас с тобой разные диагностические критерии худобы.

Гера краснеет.

— За столом, — предупреждает отец.

— Я ничего не сказал.

Сестра фыркает. Мать качает головой. Гера берёт вилку и делает вид, что очень занята салатом.

Я люблю эти ужины.

Раньше семейный стол был местом, где меня спрашивали, когда я перестану менять разных женщин и найду одну нормальную. Теперь нормальная сидит рядом, касается коленом моего бедра под столом и всё ещё не понимает, почему моя ладонь уже десять минут лежит в кармане пиджака.

Там кольцо.

Я собирался сделать предложение дома.

Купил свечи. Заказал ужин. Спрятал коробочку в шкафу за пачкой гречки, потому что туда Гера добровольно не заглядывает. Подготовил речь без единого мата — достижение, достойное отдельной государственной награды.

Потом сестра заметила коробочку, когда мы снимали пальто, немедленно шепнула матери, мать заплакала заранее, отец достал бутылку — и кольцо так и осталось у меня в кармане за семейным столом.

План медленно идёт по пизде.

То есть всё происходит в точности как должно происходить в нашей семье.

— Коста, — говорит сестра, — а к вам домой теперь никакие женщины не приходят?

Мать роняет ложку.

Отец закрывает глаза.

Гера перестаёт жевать.

Я ахуеваю от вопроса.

— Потому что у меня уже есть одна женщина, — отвечаю я. — И, как выяснилось, её мне хватает настолько, что свободного времени не остаётся даже на здоровый сон.

Гера начинает кашлять. Подаю воду, глажу по спине.

— Ты в порядке?

— Да. Просто не ожидала.

— За пять месяцев можно было привыкнуть, что я говорю правду.

Сестра не убирает телефон.

— И всё? — спрашивает она.

— Что «всё»?

— Одна женщина, общий дом, семейные ужины. Ты так и будешь делать вид, что это временно?

Умрёт молодой, отвечаю.

Но позже. Сейчас она очень удачно подвела меня к моменту, который я сам откладывал весь вечер.

Достаю коробочку.

Гера смотрит сначала на неё, потом на меня.

Вилка выпадает из её пальцев и звякает о тарелку.

Мать всхлипывает.

— Мам, я ещё ничего не сказал.

— Говори уже.

— Вот поэтому я хотел сделать это дома.

— Мы м-можем выйти, — предлагает Гера и начинает вставать.

Ловлю её за руку.

— Сядь, котёнок. Поздно спасать интимность момента. Семейное мероприятие запущено.

Гера опускается на стул. Лицо становится таким красным, что белое платье рядом кажется ещё светлее.

Я смотрю на коробочку, на родных, на свою женщину и понимаю, что речь без мата сейчас не пригодится.

К счастью, я никогда особенно на неё не рассчитывал.

— Всё, Гера Александровна. Я пытался сделать красиво, но мама плачет, сестра снимает, а отец уже открыл бутылку, поэтому не ебёт. Иди сюда.

— К-куда?

— Замуж, котёнок. Куда ещё?

Она смотрит на кольцо так, будто я предложил ей провести трепанацию чайной ложкой.

— Ты… ты сейчас серьёзно?

— Я пять месяцев трахаю только одну женщину, добровольно согласовываю с ней гостей и знаю, где лежат её запасные резинки для волос. Я, блядь, никогда не был серьёзнее. Семья - простите, слов других не подобрать.

— Коста, вопрос задай нормально, — требует мать сквозь слёзы.