Книга Котёнок Котаева, страница 131 – Тиаверра

— Повернись.

Румянец доходит у Геры до плеч, но она поворачивается, встаёт на колени и опирается ладонями о матрас. Делает всё медленно, прекрасно понимая, какой вид мне открывает. Когда-то серые шорты только обозначили эту задницу. Сейчас передо мной вся мягкая, круглая красота, из-за которой моя налаженная жизнь пошла по пизде.

Провожу ладонью по ягодице.

Мягкая плоть тёплая и упругая под ладонью. Я медленно оглаживаю обе ягодицы, развожу их, большим пальцем прохожу вдоль мокрых складочек снизу вверх. Гера вздрагивает и сильнее прогибается, хотя наверняка ещё не поняла, что сама подаётся мне навстречу.

— Знаешь, сколько раз я представлял тебя раком?

— Нет.

— Я тоже сбился.

Сжимаю мягкие ягодицы, развожу и снова касаюсь пальцами между ног. Гера уже влажная, раскрытая для меня. Она опускает голову, волосы падают вперёд.

Собираю их в ладонь и мягко тяну, заставляя поднять лицо.

— Не прячься. Спину прогни.

Гера медленно прогибается: опускает плечи ниже, приподнимает бёдра и отдаёт мне именно то положение, которое я потребовал.

— Хорошая девочка.

Ладонь опускается на ягодицу с коротким звонким шлепком.

Кожа под рукой мгновенно розовеет. Не ярко, только тёплым следом моих пальцев. Я смотрю на него и чувствую, как внутри поднимается тёмное, тяжёлое удовольствие. Не от боли — от того, что Гера доверяет мне определить эту грань и знает: я не промахнусь.

Гера вздрагивает и оглядывается.

— Больно?

— Нет.

— Нравится?

Она краснеет сильнее.

— Я не знаю.

Провожу по месту удара, успокаивая кожу, и повторяю немного сильнее.

Её бёдра сами подаются назад.

— Теперь знаешь?

— Д-да.

— Скажешь, если хватит.

— Скажу.

Ещё один шлепок. Потом второй по другой ягодице. Между ними глажу, раздвигаю и ласкаю клитор пальцами, пока Гера не начинает двигаться навстречу моей руке.

— Вот какой котёнок прятался под халатом. Краснеет, заикается и сам подставляется.

— Я не подставляюсь.

— Конечно. Это кровать движется.

Она смеётся, и я вхожу одним плавным движением.

Смех превращается в стон.

Её тело обхватывает меня сразу — горячо, плотно, до короткой вспышки перед глазами. Вся моя грязная самоуверенность на секунду сдыхает. Остаётся только необходимость не двинуться слишком резко и не кончить как мальчишка после первого толчка. Великолепный Коста Котаев, покоритель женщин. Три дня без котёнка — и уже ведёт внутренние переговоры с собственными яйцами.

Останавливаюсь глубоко, держу её за бёдра и даю привыкнуть. Внутри горячо и тесно настолько, что на несколько секунд из моей головы исчезают все красивые речи.

— Коста?

— Жив. Проверяю, как охуенно узко в тебе.

— И как?

— Подозрительно. Сейчас перепроверю.

Начинаю двигаться медленно. Вывожу почти полностью и возвращаюсь глубже. Гера сжимает простыню, подаётся назад, ловит мой ритм.

С этой стороны она кажется ещё мягче: тонкая талия между моими ладонями, круглая задница встречает каждое движение, волосы рассыпаны по спине. Я смотрю, как исчезаю в ней, как влажно блестит кожа, и контроль превращается в физическое усилие. Хочется вбиваться жёстко, заставить кровать ударяться о стену и наконец вытрахать из себя страх, что мог её потерять. Вместо этого держу темп. Сначала Гера должна почувствовать не мою панику, а то, что я никуда не тороплюсь и не исчезну после.