Книга Котёнок Котаева, страница 10 – Тиаверра

Бабочки в животе расправляют крылья и начинают совещание без повестки, председателя и малейшего уважения к моей репутации.

Коста отстраняется раньше, чем я успеваю подобрать ответ.

Оператор включает запись.

— Если у человека начались судороги, — говорит Коста в объектив, — не прижимайте его к полу всей семьёй и не пытайтесь разжать зубы ложкой, пальцами или силой своего авторитета. Уберите то, обо что он может удариться, подложите под голову что-нибудь мягкое и засеките время. Если приступ длится больше пяти минут, повторяется, человеку трудно дышать или это случилось впервые — вызывайте скорую. Когда судороги закончатся, проверьте дыхание и поверните человека на бок, если он без сознания, но дышит. А теперь наш невролог объяснит, что рассказать врачам.

Он поворачивается ко мне.

Я знаю текст. Сама исправляла. Там всего три предложения.

Коста кладёт два пальца мне под подбородок и чуть поднимает лицо.

— Глазами сюда, Гера.

— Я смотрю.

— На меня — да. Объектив левее.

— Я не на тебя смотрела. То есть смотрела, потому что ты ко мне обратился. Это нормальная реакция на имя. Если человека зовут, он обычно…

— Котёнок.

— Что?

— Ты сейчас объяснишь зрителям, почему повернула голову, или всё-таки расскажешь про приступ?

За камерой кто-то смеётся.

Коста тоже улыбается, не убирая пальцев с моего подбородка.

— Я расскажу.

— Умница. Давай, неврологиня, спасай ролик.

— Невролог.

— А я реаниматолог. Сейчас оба займёмся тем, что умеем.

Он убирает руку. Я поворачиваюсь к объективу.

— Врачам важно знать, с чего начался приступ, сколько он длился, были ли раньше похожие эпизоды, травма, температура, новые лекарства или другие необычные симптомы. Не пытайтесь сами поставить диагноз. Просто запомните или запишите то, что видели.

— Стоп. Отлично, — говорит оператор. — Ещё один дубль. И в конце посмотрите друг на друга. Так вы живее смотритесь.

Живее мне уже некуда. Скоро кардиомонитор понадобится мне.

На втором дубле я не забываю текст, но Коста меняет первую фразу. На третьем он спорит за «силу авторитета». На четвёртом я отодвигаю ногу от его колена, задеваю провод кольцевой лампы и гашу свет во всей нашей маленькой медийной медицине.

Три человека одновременно говорят:

— Не трогай!

Я уже соскользнула со стула и наклонилась к вилке. Медленно выпрямляюсь.

— Я хотела вставить обратно.

— Именно этого все и испугались, — говорит Коста. — Стой. Я сам.

Он подключает лампу, выпрямляется передо мной и берёт меня за талию. Просто поднимает и ставит на полшага дальше от провода. Вместе с халатом, достоинством и остатками способности мыслить.

— Вот здесь безопасно, — произносит сверху. — Для техники. За тебя пока не ручаюсь.

— Я не собиралась ничего ломать.

— Ты и вчера не собиралась. Стенд до сих пор приходит в себя.

Он отпускает. Я возвращаюсь на стул, Коста садится рядом и смотрит на мои пальцы, вцепившиеся в край халата.

— Готова?

— Да.

— Ты всегда говоришь «да» раньше, чем понимаешь вопрос?

— Нет. Сейчас я поняла. Ты спросил про дубль.

— Сейчас — да. А утром тебе предложили один пробный ролик, и через минуту получилось шесть.

— Я согласилась временно.

— Удобное слово. Особенно для людей, которые уже составили тебе расписание.

В голове открывается пустая папка с доказательствами того, что я умею отказывать.