Книга Любовь не без улик, страница 86 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

— И ты хочешь сказать, что все это время… – Мой голос предательски дрогнул.

— Все это время я пытался доказать тебе, что я не хуже тех, кого ты выбираешь.

Мне хотелось одновременно рассмеяться и ударить его.

— Ты идиот, – прошептала я.

— Возможно. Но я идиот, которому было больно, когда я застукал тебя в своей комнате в ту ночь и ты смотрела на меня так, будто я способен украсть кольцо. И тогда я понял, что мне нужно вступить в этот ваш клуб сыщиков-дилетантов и помочь. Ведь другой возможности быть рядом с тобой у меня, скорее всего, не было бы.

Признания, мысли, чувства, неожиданно накатившие на меня снежным комом, мешали трезво мыслить. Все смешалось, как и мои эмоции.

— Я правда думала, что это ты, – сказала я честно.

— Знаю. Но позволь мне доказать, кто истинный виновник. Потому что я никогда не был против тебя, Ульяна. Ты мне не соперник. Ты для меня гораздо больше. Поэтому я прошу тебя довериться мне. Хотя бы сейчас.

— И что ты предлагаешь? – спросила я почти шепотом.

Роман отступил на шаг, а в его глазах заиграли смешинки, которые всегда появлялись, когда внутри у него горел азарт. Его губы тронула привычная усмешка, прежде чем он ответил:

— Закончить то, с чего все это началось. Вызвать дух Кандинского.

Я до сих пор не могу вспомнить, в какой именно момент согласилась. В памяти сохранился лишь обрывок, тот самый миг, когда решение уже принято, а сознание все еще отчаянно пытается догнать его и понять, что произошло.

Помню, как стояла напротив Романа в полутемном школьном коридоре. Лампы над нами едва заметно мерцали, дрожащий свет вытягивал по выцветшим стенам длинные тени. В голове не укладывались сразу две вещи: Роман только что признался, что я нравлюсь ему еще с шестого класса… и тут же предложил напугать похитителя, чтобы он сам признался в преступлении.

Эти факты никак не складывались в цельную картину. Тот самый Роман – просто одноклассник, соперник на протяжении всех этих лет, вдруг открылся с совершенно новой стороны. И одновременно выдал план, который больше подходил для приключенческого фильма, чем для нашей реальности.

Признание в чувствах и мистификация в одну ночь – сочетание более чем странное. Оно выбивало почву из-под ног, заставляло сердце колотиться быстрее не только от волнения, но и от какой-то неожиданной, почти детской радости.

Но сейчас я тихо шла за Романом, а сердце стучало в груди так, словно мы направлялись на мой эшафот.

— Это безумие, – произнесла я в очередной раз, чувствуя, как голос предательски дрожит. И все же в глубине души уже понимала: мы это сделаем. Я не откажусь. Даже если попытаюсь.

— Конечно, – ответил Роман спокойно. В его голосе звучала такая твердая уверенность, что на мгновение я позавидовала его хладнокровию. – Но зато это эффективно.

Я сжала пальцы в кулаки, стараясь унять внутреннюю дрожь. Не от холода, а от эмоций, бурлящих внутри. Ночь будто стала холоднее… я будто перестала чувствовать опору под ногами. Воздух сделался плотнее, тени глубже и длиннее, уже заранее подпитывая мою тревогу.

— И как ты это себе представляешь? – спросила я, стараясь говорить ровно, хотя голос все равно выдавал волнение.

Роман начал объяснять. И чем дольше он говорил, тем очевиднее становилось: этот план родился не за пять минут. Его речь звучала четко и уверенно, словно он уже не раз прокручивал все это в голове.