Книга Любовь не без улик, страница 89 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

Ева шла чуть впереди меня. Злата крепко обхватила себя руками, хотя на улице было не так уж холодно, и прижимала к груди тканевый мешочек, внутри которого лежало кольцо, ставшее причиной всего этого хаоса. Роман двигался уверенно, но я слишком хорошо знала его, чтобы не заметить: сегодня эта уверенность маскирует что-то другое, более напряженное и личное.

Егор замыкал нашу небольшую процессию. Он казался спокойным, даже немного отстраненным, и это спокойствие раздражало меня сильнее, чем если бы он нервничал.

Когда мы вошли, половицы под ногами заскрипели так громко, что Злата невольно вздрогнула.

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, хотя знала, что половина происходящего сегодня будет создана нами самими.

Чердак встретил нас тем же густым, неподвижным воздухом, в котором смешивались запахи старого дерева, пыли и чего-то почти сладкого, будто за десятилетия здесь впитались чужие страхи и чужие тайны. Луна пробивалась через панорамное окно и рассыпалась по полу бледными пятнами света, выхватывая из темноты человеческий скелет в углу, перевернутый гобелен, сложенные стопкой холсты и фарфоровые чашки без пары. Все эти предметы казались не просто хламом, а молчаливыми свидетелями того, что происходило здесь задолго до нас.

Злата первой опустилась на пол и расстелила бархатное покрывало, аккуратно разгладив его ладонями, будто готовила место не для ритуала, а для чего-то, что решало судьбу человечества. Ева опустилась рядом, но ее привычная ирония сегодня звучала тише.

Роман сел напротив меня. Его лицо было сосредоточенным, слишком спокойным. Я знала это выражение. Он прятал напряжение.

Егор устроился рядом с нами последним. Он выглядел почти скучающим, но я заметила, как он мельком огляделся по сторонам, будто проверяя, что вокруг нет ничего лишнего.

В центре круга лежало кольцо. Оно казалось слишком маленьким для той бури, которую вызвало.

Свеча загорелась неровным огнем. Пламя дрожало, отражаясь в зеркале и в стекле телефона, на котором была открыта черно-белая фотография Кандинского. Его взгляд сквозь круглые очки казался живым, внимательным, будто он уже знал, зачем мы пришли.

Злата вдохнула глубже и начала шепотом:

— Дух Кандинского, встань из тумана. Приди туда, где отраженье – врата. Откройся нам. Ответь нам.

Ее голос сначала звучал уверенно, но к концу фразы стал тише.

Тишина не была пустой, она была настолько глубокой, что я слышала свое дыхание. Слышала, как кто-то из нас неловко двинул ногой. Слышала за окном звуки ночи.

Ева нервно усмехнулась.

— Ну давайте уже, если кто-то собирается являться – самое время.

И в этот момент по чердаку пронесся сквозняк. Свеча качнулась так, что пламя вытянулось вверх, стало тонким, почти белым.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Злата снова заговорила, уже громче:

— Дух Кандинского, мы просим тебя. Явись нам и поведай правду. Расскажи истину…

Секунда.

Две.

Три.

Половицы за нашей спиной тихо скрипнули. Я резко обернулась, но там была только темнота и тени от старых картин.

— Это просто дом старый, – усмехнулся Егор. – Он всегда так звучит.

Неожиданно раздался звук, будто кто-то провел ногтями по дереву где-то над нами.

Злата схватила меня за руку.

— Ты слышала?

Я кивнула.

Свеча вдруг погасла. Темнота накрыла нас так резко, что я на секунду перестала ориентироваться в помещении. Лишь по полоскам света луны можно было понять, где мы находимся.