Книга Меж двух миров, страница 94 – Оливье Норек

— Засунь это ему в карман, тогда его смогут понять. Но прежде всего надо, чтобы он попал на паром. Больше всего меня тревожит именно этот этап.

— Я как раз сегодня собираюсь этим заняться. А пока мне надо устроить его в какое-то надежное место.

Жюли сразу поняла, что просьба обращена к ней, а поскольку женское поселение принимало и детей, предложила это решение Адаму.

— Но если там принимают ребятишек, почему же их столько в «Джунглях»?

— Они опасаются любой формы заточения. Их пугает все, где есть ворота или ограда. Надо также понимать, откуда они прибыли и что до прибытия пережили. А кроме того, существуют легенды. Пугающие и лживые, все они очень живучие. Некоторые дети считают, что их продадут в рабство французским семьям. Другие убеждены, что существует торговля органами и что они могут проснуться, например, с одной почкой или с одним глазом. Они хотят иметь возможность бежать, когда решатся на это, так что лагерь, находящийся под надзором, не является для них привлекательным выбором.

Жюли взялась за рацию.

— Антуан, это Жюли.

— Миру мир, Жюли.

— Ага, и тебе. Мне нужно место для одного мальчугана, это реально?

* * *

Снова так скоро повстречаться с Усманом было бы странно, и Адам с облегчением понял, что того нет в суданском поселении. Он поспешно собрал вещи, то же сделал и Килани, который просто надел на плечи ядовито-синий рюкзак с красным карманом. Обе палатки они оставили на месте, потому что мальчик отправлялся в женское поселение, а Адам, осознающий нависшую над ним угрозу, уже знал, где спрячется.

Они шли по окаймляющей «Джунгли» дороге, пока не оказались возле будки Антуана, самого дзенского сторожа в истории. Адам коротко переговорил с ним, чтобы убедиться, что Килани будет в безопасности. Антуан заверил его в этом, поскольку, кроме волонтеров и детей, ни один мигрант-мужчина не имел разрешения входить в эту часть «Джунглей».

— Но ты же понимаешь, у нас все на добровольных началах. Если ребенок захочет уйти, я не могу его удерживать.

— Ну, с этим я разберусь, — успокоил его Адам.

Он присел перед Килани на корточки и положил ладони ему на плечи.

— Мне сегодня кое-что надо сделать. Кое-что важное для тебя и твоего путешествия. Ты меня понимаешь?

Килани утвердительно кивнул, но его огорченное лицо выражало обратное.

— Ты останешься здесь и будешь здесь ночевать. Я запрещаю тебе выходить, ты меня слышишь?

И поскольку слово «приказ» уже себя оправдало, сириец снова употребил его.

— Это приказ, который я даю тебе, — заключил он, поручая ребенка заботам Антуана.

И ушел не оборачиваясь, потому что догадывался о черном взгляде, которым провожал его Килани.

День еще только начинался, и Адаму надо было повидать парня из группировки «No Border».

Александр Мерль был на шаг впереди. По крайней мере, он себя в этом убедил.

Однако сириец его обошел и очень быстро начал пользоваться расположением контрразведки. Мерль перестал быть им полезен, так что во время последнего телефонного разговора майор Парис попросил его отступить в сторонку.

Освободившись от заключенного со спецслужбами договора, информатор мог бы ухватиться за этот шанс и повиноваться. Но, разумеется, все произошло не так, как предполагалось.

Во-первых, во время молитв при закрытых дверях, когда требовалось доказать свою лояльность, у входа в салафитскую мечеть вот уже несколько дней стояли двое верзил, которых он прежде никогда не видел. Странно. Каждого, кто приближался к молельной комнате, внимательно осматривали при появлении и провожали взглядом, когда он уходил. Тогда Мерль решил на всякий случай засесть в пакистанской кофейне, больше чем в десятке метров оттуда. И удача, которой он воспользовался, приняла форму пристрастия. Пристрастия к табаку.