Книга Меж двух миров, страница 78 – Оливье Норек

— Я ведь тебе говорил, что это убийство.

— Под таким углом это неопровержимо, — согласился Бастьен. — Судя по другим фотографиям, которые я видел, это работа профи. Два удара, и каждый из них смертелен. У парня не было ни малейшего шанса.

— Это то, что афганская мафия приберегла для тех, кто встает на ее пути.

— Несмотря на полученные post mortem^[58] собачьи укусы, полагаю, что судмедэксперт пришел бы к тем же выводам об убийстве. Однако это ничего не меняет. Я тебе уже говорил, что мы не проводим расследования в «Джунглях».

— Если тебя не тревожит, что в твоей стране есть место, где легко можно убивать, не опасаясь никаких последствий, может быть, следующая серия из шести фотографий заинтересует тебя больше. Тебе остается только перелистать.

Бастьен провел указательным пальцем по экрану телефона.

— Может, объяснишь, что за картинки я рассматриваю?

— Один участник группировки «No Border» попросил меня посетить фундаменталистскую мечеть в лагере, чтобы выявить салафитского имама, который якобы уговаривает беженцев не уезжать в Англию, а оставаться на вашей территории. Кто-то из этих шестерых.

Бастьен вернулся к началу цепочки и с большим вниманием изучил фотографии; от взгляда Адама не ускользнуло становящееся все более недоверчивым выражение его лица.

— Ты видишь то же, что и я? — спросил сириец.

— Да, я вижу, что это никак не вяжется с моим представлением о предполагаемом интегристе.

— Точно. Выходит, в «Джунглях» есть парень, не имеющий ничего общего с полицейским, который сливает мне информацию о мусульманах, предположительно посещающих салафитскую мечеть, и при этом чисто выбритых, употребляющих алкоголь и без какого-либо религиозного облачения.

— Как будто они делают все возможное, чтобы не походить на то, кто они есть в действительности.

— И какой ты делаешь вывод?

— Я не служу во внутренней разведке, и все это, на мой взгляд, слишком грубо! Впрочем, ты ведь тоже так считаешь. Но вот что я хотел бы понять: почему тебя это так интересует?

— Надоело, — вздохнул Адам. — Я уже не раз это объяснял. В Сирии я провел шестнадцать лет в полицейском подразделении, в бригаде по борьбе с преступностью, как говорят во Франции. И ты меня еще спрашиваешь, почему меня интересует убийство?

Бастьен не знал, как ответить на такой аргумент.

— Последние четыре года я подвергал себя опасности, сражаясь против преступного президента и религиозных террористов, и ты спрашиваешь меня, почему я беспокоюсь, видя, что эти люди, которых особенно ждали члены салафитской мечети, заявились в «Джунгли»? Ты думаешь, что убийство в чужой стране меня возмущает меньше, чем в Сирии? Или это менее драматично? Я действую только по справедливости, и ты бы поступил так же, верно?

— Боюсь разочаровать тебя, но я понятия не имею.

— Выходит, ты себя еще не знаешь. В любом случае тебе придется связаться с вашей службой информации. То ли этот член группировки «No Border» с ними и он неосторожен, то ли он завербован кем-то другим, и это настораживает.

После долгой минуты размышлений Бастьен вытащил из внутреннего кармана куртки мобильник.

— Можешь переслать мне снимки?

— Вот видишь, тебе тоже не удается закрыть на это глаза.

Когда они вернулись из комнаты ожидания, Килани с карманами, набитыми шоколадными батончиками с хлопьями, кокосовой стружкой, фундуком и миндалем, сидел рядом с Клариссой за столом делопроизводителя. Увидев Адама, он соскочил со стула и подбежал к нему. Кларисса взглянула на этого маленького человечка, который, казалось, был на седьмом небе от счастья.