Книга Меж двух миров, страница 72 – Оливье Норек

— А сами-то они где запасаются?

— В больших зданиях, которые окружают город калисси. Группки молодняка целыми днями торчат там, ничего не делая. Вот они и продают. Но я говорю себе, как же я глуп: я здесь уже столько времени, и столько земли вокруг нас, мне следовало бы давным-давно выращивать собственную травку, я бы разбогател!

Вдали перед ними прошел паром, медленный, как дрейфующий континент, со шлюпками на борту. Его выведенное заглавными буквами название, наверное, дразнило беженцев, которых насильно удерживали в «Джунглях»: «SPIRIT OF BRITAIN»^[54]. Благодаря прекрасным метеоусловиям позади парома можно было видеть, как всего в восьмидесяти километрах от них вырисовываются английские берега, привлекательные, искушающие, недостижимые.

— Ты мне не сказал, что ты старейшина вашего поселения, — продолжал Адам.

— Ты мне не сказал, что ты так близок к полиции, — парировал суданец, раскуривая свой косяк.

— Это проблема?

— Полиция? Как посмотреть. Bad outside, good inside^[55]. Увидев их вне «Джунглей», мы бежим. Но внутри, уверяю тебя, если бы не их круглосуточное наблюдение, здесь бы двадцать четыре часа в сутки шла война. Этническая, религиозная или просто потому, что некоторые ничего, кроме как драться, не умеют. Ну и? О чем же вы беседовали?

— Ливиец мертв. Я хотел бы знать, что произошло. Как можно сдохнуть в мирной стране, да так, чтобы никто не имел к этому отношения?

— Он не первый. Жестокость повсюду, потому что здесь чудовищная нищета. Невозможно поселить вместе, почти взаперти, около десяти тысяч человек, прибывших из самых опасных стран на Земле (причем эти люди зависят от великодушия жителей Кале и гуманитарных миссий и мечтают только об одном — о нелегальном переходе), и надеяться, что все пройдет гладко. Смерти тут случаются каждую неделю. Члены группировки «No Border» оттаскивают покойников к границам «Джунглей», прямо под нос ротам безопасности, а иногда их просто зарывают между дюнами и лесом. Если когда-нибудь они снесут «Джунгли», глубоко копать не придется.

— Да, но этот покойник меня интересовал, — только и сказал Адам.

— Я уже не понимаю тебя, Адам. Ты расследуешь убийство, защищаешь немого мальчишку, хочешь свести дружбу с местной полицией или же ты все еще ищешь Нору и Майю? Мне кажется, ты, как я, собираешься обосноваться в «Джунглях». Я больше не вижу, чтобы ты показывал свою фотографию.

— Думаю, ее уже все видели. И я прекрасно понимаю, что говорят их глаза. Они говорят, чтобы я больше не ждал.

Паром исчез в порту, а Усман понял, что обидел друга. И сменил тему.

— Посмотри-ка на Уассима, — сказал он, указывая пальцем на юного суданца, который привел Адама на пляж. — Он еще провоцирует англичан!

Стоя по колено в воде и вглядываясь в далекие берега, Уассим сложил ладони рупором и закричал:

— Look at me, Youke! You see me, now! You now I am for real and I am coming for you!^[56]

Это почти ироническое обращение было брошено театральным тоном. Но Уассим все повторял и повторял, и его голос изменился:

— Look at me, Youke! I am coming for you!

Его голос сделался умоляющим, и скоро уже не осталось ничего забавного в этом юноше, вопящем о своем стремлении к острову, который пренебрегал им, хотя несомненно боялся, как бы он его не завоевал — этот парень в растянутой футболке и слишком коротких шортах, со своими полными слез глазами и поруганными мечтами. Даже Килани прекратил играть и смотрел на него. Мальчик подошел к Уассиму, и тот погладил его по голове, будто успокаивая младшего братишку. Так они и стояли, лицом к Англии, пока Усман не докурил свой косяк, не ткнул его в песок и не решил, что пора идти готовить очень сладкий чай.