Книга Меж двух миров, страница 71 – Оливье Норек

— Я ничего не прошу. Я знал жертву. — Адам убедился, что на нем по-прежнему сосредоточены взгляды беженцев. — Я знаю, что выгляжу не слишком чистым, но если бы ты захотел…

Сириец протянул руку, и мужчины обменялись подчеркнуто долгим рукопожатием, что ни от кого не ускользнуло.

Может быть, Адам только что подарил себе несколько дней отсрочки.

На время беседы Эрика покинула Бастьена. Но присущий женщине, пусть даже и флику, такт нисколько не лишал ее любопытства. Она вернулась к шефу.

— Что это за тип?

— Пока не знаю.

— Ждать новых проблем?

— Это всегда вероятно.

В поселении суданцев Адам не обнаружил ни Усмана, ни Килани, хотя они должны были дожидаться его там. Он обошел палатки, заглянул в служившую им кладовой, провонявшую стухшей под палящим солнцем едой лачугу из листовой жести и в их молельную комнату. Дважды он отказался от предложенного чая, пока к нему наконец не подошел один из местных, Уассим, черный парень лет двадцати.

— Ты ищешь вождя?

— Нет, я ищу Усмана.

Суданец расхохотался:

— Так это один и тот же человек! Ты найдешь его на пляже.

Хотя территория «Джунглей» занимала меньше квадратного километра, Адам подумал, что каждый день обнаруживает какие-то новые места в лагере. Поэтому он заставил Уассима повторить.

— Сперва будут дюны. Потом лес. А за лесом — пляж. Если хочешь, я тебя туда отведу.

Адам пошел следом за своим провожатым. Он вышел на примыкающую к дюнам заасфальтированную дорогу, потом оказался на грунтовой, которая привела их на опушку леса, параллельного поселению для женщин. Через стенку, по верху которой шла колючая проволока, он сумел увидеть, как там внутри. На безукоризненной лужайке размером с футбольное поле стояло около двадцати шатров из белого полотна, пятнадцать метров в длину на пять в ширину. Место было чистое, спокойное, содержавшееся как четырехзвездочный кемпинг. Грунтовая дорожка обогнула лагерь и лес, а потом, петляя между развороченными и покрытыми зеленым мхом бункерами Второй мировой войны, повела их на новые дюны и вдруг исчезла, оставив обоих мужчин у подножия огромного песчаного холма. Чтобы забраться на его вершину и увидеть берег — такой бескрайний, что справа и слева он терялся за горизонтом, — им пришлось сильно напрягать икры, потому что ноги при каждом шаге увязали в песке. Ни одного купающегося, ни одного прогуливающегося — близость «Джунглей» заставляла туристов и жителей Кале избегать этого места. Покинутый рай.

Сидя на песке у самого моря, Усман наблюдал, как Килани, без трусов, с радостным лицом, отважно бросает вызов волнам. Порыв ветра замел песок, нарисовав на нем волны, как на поверхности воды, и суданец торопливо прикрыл смесь табака и конопляной смолы, которую держал в ладони.

— Я вот думаю, как тебе удается раздобыть свой гашиш, а главное, заплатить за него, — заметил Адам, подходя к нему.

— Я человек, у которого полно запасов. И у меня в «Джунглях» ведутся кое-какие дела, которые приносят мне немного денег. Но признаюсь, сегодня утром, узнав, что умер мой пакистанский друг, я встревожился. Он был моим продавцом.

— Еще одно убийство? — удивился Адам.

— Нет, авария на автостраде. Он попытался уехать с сыном. С нынешнего утра сын принял его дела. У пакистанцев есть шатер, где они устроили кофейню, там-то я и запасаюсь. Один евро длинные листочки, пять евро грамм, кофе бесплатно.