Книга Меж двух миров, страница 54 – Оливье Норек

По пути, завидев человека, чье лицо было ему незнакомо, Адам показывал фотографию, а мальчик держался рядом, каждый раз отступая на несколько шагов, как только посторонний подходил слишком близко.

Когда они добрались до входа в суданское поселение, ребенок уселся на плоский камень, и дальше Адам отправился один.

— Мой друг, — встретил его Усман. — Вижу, вы стали неразлучны.

— Мне это не мешает. Он, пожалуй, тихая компания. Я подбираю ему имя.

— Назови его Килани, — без малейшего колебания предложил Усман.

— Почему бы и нет? Звучит красиво.

— Так звали моего сына.

— Я не знал, что у тебя есть сын, а тем более что ты потерял его.

— Ты вообще мало что обо мне знаешь, Адам, и это хорошо. Я был солдатом. Убивал мужчин и других, которые ими еще даже не стали. У меня не было выбора. Но у каждого из них тоже был отец, который должен ненавидеть или искать меня. И этому нет конца. Мы такие разные в нашей единственной жизни. Отец, убийца, друг.

Какой-то суданец поставил перед ними две разнокалиберные чашки, до краев наполненные чаем, сладким, как пчелиные соты. Адам сделал глоток и поморщился.

— Когда Нора приедет сюда, она приготовит тебе чай гораздо вкуснее. И ты никогда не сможешь пить никакой другой.

Нора и Майя. Усман слышал их имена по сто раз на дню, но никогда бы не осмелился высказать Адаму свои мысли. Он даже предпочел укрепить друга в его иллюзиях и ткнул пальцем в сторону пластикового навеса, натянутого вокруг костра, чтобы защищать от ветра. На этом навесе одно за другим черным фломастером по-арабски были написаны имена и фамилии.

— Это те, кому удалось перебраться вЮке. Мы грустим о том, что утратили общество наших братьев, но они дают нам надежду. Они говорят нам, что это возможно. Однажды ты, твоя жена и твоя дочь будут в этом списке. Я сам впишу вас в него. Это будет прекрасный день.

Усман тотчас укорил себя за то, что обольстил нового друга сладкой ложью. Очень скоро Адам поймет, что ему придется совершить путешествие в Англию одному. Но этот момент еще не настал.

Они допили чай, и Адам попрощался. Весь день, стоило ему встать, мальчишка повторял его движение, как мимы, которых ребенком Адам видел на улицах Парижа.

— Килани. Как тебе такое имя?

В знак согласия мальчик пожал плечами.

— Во всяком случае теперь оно у тебя есть.

Когда жара делала невыносимым пребывание в сборной металлической постройке ассоциации «Care4Calais», кабинетом Жюли служили установленные прямо на песке стол и четыре раскаленных от солнца пластиковых стула. Она как раз заканчивала бурный телефонный разговор, и Адам впервые мог увидеть девушку без ее такой успокаивающей улыбки.

— Здравствуйте, Жюли. Наверное, я не вовремя?

Она сделала глубокий вдох, словно перевернула страницу, чтобы перейти к следующей главе. И улыбка засияла снова.

— Извини, Адам. Это опять английская ассоциация, которая требует список одиноких детей. Они обещают приехать и забрать пятьдесят человек, но детишек-то у нас почти тысяча. Я что, должна выбирать? Почему этот, а не тот? Только зря давать надежду. Я уже в третий раз обновляю список, а в «Джунгли» так никто и не приехал. А взгляды ребятишек, которые думали сбежать из этого места и которым мне приходится говорить, что все отменилось, — кого это заботит? Мою башку!