Книга Меж двух миров, страница 38 – Оливье Норек

— Нам лучше свалить по-быстрому, если вы не хотите в ближайшие пятнадцать минут увидеть свою физиономию на «Фейсбуке».

Пассаро в два прыжка спустился с дюны, за ним, чуть более неуклюже, последовал Бастьен. Покидая «Джунгли» под пристальным и осуждающим глазом десятка телефонов, они столкнулись с молодой женщиной, одетой в жилет с логотипом «Care4Calais», одного из местных гуманитарных обществ, лучше других встроенного в лагерь. В руке она держала фотографию, которую ей передал мужчина, ни на сантиметр не отстававший от нее. В его глазах Бастьен прочел горькую, почти обжигающую надежду. Как если бы, показывая обыкновенный снимок, он рисковал своей жизнью.

— When?^[31] — повторила молодая женщина.

— Я вам уже сказал, что говорю по-французски, — с раздражением заметил он.

— Значит, когда? — переспросила она по-французски.

— Они должны были прибыть как минимум неделю назад.

— Если они здесь, мы найдем их в лагере для женщин. Подождите, сейчас я запишу имена, и мы вместе проверим.

Она достала блокнот, и Адам медленно продиктовал по буквам:

— Саркис. Нора и Майя Саркис. Моя жена и моя дочь.

Глядя ему вслед, Бастьен подумал о Манон и Жад. Во всем этом не было никакого смысла. Никакой морали.

«Наша работа делается на задержке дыхания», — сказал Пассаро.

Накануне

Адам не спал трое суток. И всего по нескольку часов за ночь в течение целой недели. Шофер грузовика, которого ему удалось уговорить на парковке зоны отдыха на немецкой трассе при выезде из Мангейма, прежде чем рвануть прямиком в Дюнкерк, за триста евро посадил его в кузов своей машины между коробками с аудиотехникой и поддонами с консервными банками. Однако отказался въезжать во Францию с нелегальным пассажиром на борту. Он высадил Адама в какой-то бельгийской дыре под названием Абель, и тот, следуя указаниям GPS в своем мобильнике, пешком преодолел последние шестьдесят километров, отделявших его от Кале.

Прибыв среди ночи с рюкзаком в центр города, он не нашел никого, чтобы спросить дорогу. Из опасений, что его выдадут, Адам, возможно, и не решился бы это сделать, поскольку не знал, как в Кале относятся к иностранцам и каков уровень взаимопонимания между жителями города и полицией. В слабой надежде он включил на телефоне приложение Google Maps и ввел «Джунгли» как обыкновенный адрес. И «Гугл» ответил ему: «„Джунгли“ Кале, лагерь беженцев, в 4,3 км от вашего местонахождения, 4,5/5 звезд, улица Гаренн, 2123». Он даже не удивился тому, как это можно отметить лагерь беженцев, будто это ресторан или отель, и из последних сил пошел дальше, следуя проложенному красной линией на карте маршруту. Он оставил позади город, миновал мирные особняки и на пустынном проспекте заметил группу из десятка молодых африканцев. Чтобы нагнать их, он ускорил шаг.

— Jungle? — по-английски спросил он.

— Jungle, — раздался усталый голос.

Тогда Адам решился закрыть навигатор и последовать за ними на расстоянии нескольких метров.

Когда около четырех часов утра он прибыл на место, лагерь еще спал. При свете почти полной луны он различил тысячи палаток, вырисовывающихся в бледной ночи, словно в театре теней. Где-то там спали Нора и Майя.

Он только что преодолел немыслимое расстояние. Почти шесть тысяч километров. Он поставил тяжеленный рюкзак под дерево и сел на песок, прислонившись спиной к стволу. У него дрожали ноги, напряженные мышцы теперь, в состоянии отдыха, отдавались судорогой по всему его телу, и совершенно неожиданно для себя он залился слезами. При этом именно сейчас Адам был счастлив до безумия. Сквозь слезы он начал смеяться, и ему все никак не удавалось остановиться.