Книга Меж двух миров, страница 37 – Оливье Норек

— Здесь, слева от вас, афганская часть. В глубине — суданская. Все остальные национальности создали свои микродеревни вокруг этих двух основных этнических групп. Видите, впереди нечто вроде проспекта? Это местные Елисейские Поля. Торговая улица, если хотите. Похоже, на ней можно найти абсолютно все, но я там не задерживался. Как я вам уже говорил, мы по-настоящему никогда не входим в «Джунгли».

Бастьен молчал. Он наблюдал и констатировал. Пытался осознать реальность, которую сильно недооценивал.

— Как дела, лейтенант?

— Средне. Мне с трудом верится, что мы во Франции.

— Особенно если учесть, что они только и хотят покинуть ее. Их цель — Юке, как они говорят. UK, то есть United Kingdom. Англия. Они по-прежнему убеждены, что там неиссякаемые источники работы по-черному и что статус беженца раздают как бонусы.

— А это не так?

— Пять лет назад, возможно, было именно так. Но с Брекситом Англия замкнулась. Даже как-то сжалась. Подобно всем богатым странам, испытывающим только один страх: увидеть, как другая часть мира вытирает ноги об их коврик. Как бы то ни было, даже если интеграция туда теперь сложнее, чем прежде, совершить переход удалось довольно многим беженцам. Вот и новым тоже хочется воссоединиться со своими семьями.

— Но если они так хотят попасть в эту свою Англию, по какому праву их удерживают здесь?

— Договоренности Ле-Туке^[30], лейтенант. Согласно тексту, граница Англии располагается во Франции, в Кале, а не в Дувре. И британцы дорого платят за то, чтобы ничего не менялось. Например, совсем недавно они выдали больше двадцати миллионов евро только за то, чтобы целиком восстановить все заграждение из колючей проволоки, защищающее национальную скоростную магистраль и автотрассу от нападений мигрантов.

— Это лишено смысла.

— Увы. Беженцы спасаются из воюющей страны, куда, разумеется, их нельзя отослать, но, с другой стороны, им мешают уехать туда, куда они хотят. Скажем так: ситуация тупиковая.

Бастьен сегодня уже второй раз слышал это выражение, и вызванное утром смутное ощущение конкретизировалось.

— Вы верите в призраки, Пассаро?

— Никогда над этим не задумывался. Вы имеете в виду духов, которые населяют дома?

— Точно. Застрявшие между жизнью земной и небесной. Будто зависшие между двумя мирами. Да, эти беженцы наводят меня на мысль о душах между двух миров.

Пассаро тоже приходило в голову нечто подобное, но он не сумел подобрать верного выражения. Слова Бастьена его взбудоражили.

— Не слишком задумывайтесь, лейтенант. Это плохая идея. Наша работа делается на задержке дыхания. Старайтесь не дышать под водой.

— Кстати. Вы ведь мне так и не сказали, в чем же она состоит, эта работа.

— Днем, почитай, практически спокойно. Но скоро начнется ночное дежурство. И я вам все покажу.

Внимание Бастьена было по-прежнему сосредоточено на этом беспорядочном мусорном городе, скрываемом, как позор, коим он и являлся. Поэтому от него совершенно ускользнуло появление группы молодых мужчин и женщин европейского типа, с дредами, в широких штанах и разноцветных футболках. Все они нацелили на фликов свои мобильники. В случае вторжения каких-либо представителей власти в «Джунгли» Кале участники группы «No Border» записывали происходящее на видео. Они вели себя без агрессии, но, не говоря ни единого слова, приблизились почти вплотную, готовые увековечить любое дурное высказывание или неверное движение, чтобы раздуть из этого сенсацию в социальных сетях.