Книга Мертвая вода, страница 92 – Оливье Норек

— Стреляй, — раздалось за спиной Дорена.

Он отступил на шаг, закрыл глаза и выстрелил.

Тело африканца подалось вперед и ничком рухнуло на землю. Кровь текла и тут же исчезала, впитанная землей.

Дорен опять проснулся, с пересохшим ртом и сильно бьющимся сердцем.

В ванной он пустил холодную воду и освежил лицо.

Затем, незаметно пройдя мимо спальни сына, включил свет на лестнице, спустился в подвал, толкнул старую трухлявую дверь и нащупал позади пустых стеклянных бутылок шаткую этажерку. Достал оттуда пыльную красную коробку и ощутил, как сжалось горло. Словно в гнездышке разноцветных насекомых, он пошарил в золотых и серебряных украшениях и выудил браслет-цепочку с крупными звеньями и выгравированным именем Алекса. Он пропустил его между пальцами и разрыдался.

* * *

Андре Кастеран вертелся в постели; он истекал потом, вместе с удушливым запашком танинов выделяя все красное вино, которое влил в себя в течение дня. Сознание его осаждали образы, которые он пытался отогнать.

Кладбище. Его кладбище. И голоса.

— Надо его похоронить, — говорил один.

— Этот негр — убийца, — говорил другой. — Он получил по заслугам.

Во сне Кастеран копал яму руками, пока они не начали кровить. Тело бросили в яму даже без гроба и забросали землей.

— Ты делаешь то, что надо, Андре, ты делаешь то, что надо.

* * *

Ромену Валанту послышался какой-то шум в доме. Вроде влажного чавканья, как когда ешь сочный плод. Он поднялся с кровати и пошел в тумане, потихоньку расползающемся по старому паркету. Подойдя к закрытой двери дочкиной спальни, он заметил на полу идущий из комнаты лучик света. Чавканье становилось все громче и громче, прерываемое звуками высасывания. С оружием в руке он бесшумно приоткрыл дверь. Спальню Лили освещала только луна, но он ясно различил, что там происходит. Людоед из Мальбуша, вонючий и грязный, с покрытыми звериной шкурой плечами, стоял на коленях на детской кроватке и сжимал в мощных руках тело его дочери. Широко раскрытые, как у змеи, челюсти монстра целиком заглотили голову Лили и принялись за тело. Ромен стрелял, пока у него не кончились патроны и Амината не разбудила его:

— Тебе снится кошмар.

Ему пришлось добрый час просидеть на ротанговом стуле возле кроватки дочери, глядя, как сладко она спит, пока он не успокоился и не улегся снова в постель.

* * *

Ноэми уснула рядом с Юго, а ночью на постель вспрыгнул ее кот. Он осторожно залез ей на ноги, затем стал переминаться по животу, как будто делал массаж или размягчал его. Затем он ненадолго свернулся клубком, а потом стал подниматься все выше и выше. Добравшись до лица, кот шершавым языком лизнул ее щеки, после чего, широко разинув пасть, откусил ей нос. Никакой боли. Ни капли крови. Ее плоть не состояла ни из кожи, ни из мышц — а лишь из бисквитного пирожного «женуаз», легкого и воздушного, слои которого проявлялись при каждом укусе. Кот поглощал Ноэми, пока не вгрызся в ее голову из бисквита и с довольным урчанием не устроился в ней.

Поэтому, проснувшись, она решила связаться с Мельхиором, с которым давно не общалась, и запустила видеозвонок через компьютер.

— Черт-те что, — развеселился психиатр, выслушав отчет о ночи.

— Я так себе и сказала.

— И что же, вы расшифровали послание?

— Не совсем. У вас есть какие-то соображения?