Книга Код 93. Районы, страница 79 – Оливье Норек

— Исчезновение моей сестры не станет вашей следующей статьей, месье Фарель.

— Понимаю, но я не из светской хроники. Я думаю, она такая не одна.

Люка понимал, что без толку искать Камиллу где-то, кроме как на кладбище. Зато ему было важно узнать причины и обстоятельства ее смерти. Поэтому он стал слушать внимательнее.

— У меня в распоряжении копии двадцати трех уголовных дел, связанных с подозрительными смертями.

— Каждому свое чтение.

— Проблема в другом. Когда я спрашиваю своих знакомых из уголовной полиции, ответ неизбежно один и тот же: такого расследования не проводится. Эти смерти не фигурируют ни в каких картотеках. – Фарель намеренно выбрал самый вопиющий пример. – Чтобы дать вам представление: одна девушка, примерно двадцати лет, найдена мертвой от передозировки в сквоте коммуны Ле-Лила в начале две тысячи одиннадцатого года. Вмешались флики из местного отделения, дело передали уголовной полиции, но, судя по всему, туда оно не дошло – там этого дела ни следа. Однако оно существует и в данный момент находится у меня перед глазами.

Если бы у Люки в руках было печенье, оно бы просто раскрошилось. Перьевая ручка оказалась прочнее. Люка постарался как можно лучше контролировать свои интонации:

— И какой вывод вы из этого сделали? Что это нарочно? Что уголовные дела уничтожаются?

— Объяснение заняло бы слишком много времени, но если в двух словах – да, именно так я и думаю. Я считаю, что в Девяносто третьем скрывают некоторые убийства, а именно тех, кого полицейские между собой называют невидимками, с целью обеспечить приемлемый результат, цифру раскрываемости.

— Но Девяносто третий всегда был дыра дырой. Зачем его выдавать за дачный поселок?

— Предпочел бы встретиться и поговорить с вами напрямую, но я глубоко убежден, что дело Камиллы по ошибке могло оказаться в числе этих уничтоженных безымянных дел.

— Слишком много информации сразу, месье Фарель. И вы говорите, что доказательства ваших слов содержатся в уголовных делах, которыми вы располагаете?

— Да, двадцатью тремя.

— А что, в делах имеются и свидетельства вскрытия?

Вопрос показался Фарелю неуместным, однако журналисту требовалось во что бы то ни стало обаять собеседника.

— Да, полный отчет и заключение.

Услышав это, Сультье согласился на встречу завтра вечером. И сразу же позвонил месье Симону. Частному детективу предстояло оказать семье последнюю услугу.

Фарель выбрал место, которое хорошо знал. «Музыкальное кафе» в Девятнадцатом округе Парижа. Место оставляло выбор пространства. Одно публичное, на террасе напротив Гранд-аль де Ла-Виллет^[30], открытое и, как правило, битком набитое в любое время. Другое приватное – уютные кресла в глубине зала, наполовину скрытые роялем, стоящим исключительно для украшения интерьера и, без сомнения, расстроенным раз и навсегда. Встреча была назначена на 21:30. Фарель вышел из метро на двадцать минут раньше назначенного времени, чтобы контролировать ситуацию, как его когда-то научили флики. Он пересек мощеную площадь, в центре которой возвышался фонтан с восемью сидящими львами, извергающими струи воды.

Те, кого Фарель принял за группу студентов, стоящих неподалеку от консерватории, по мере приближения становились все четче в свете уличных фонарей. Три малопривлекательных мордоворота, наверняка с сильным восточным акцентом, очевидным, хотя они не произносили ни слова. Фарель прижал к себе кейс с ноутбуком и ухватил его еще крепче, заметив, что эти трое двинулись направо – прямиком к нему. Поравнявшись с ним, двое преградили ему путь; третий между тем озирался, не в силах перестать приподниматься на носках. Фарель подумал, что это, должно быть, младший член банды, так называемый бешеный пес, который ломает колени, пока двое остальных, более матерых, ведут воспитательные беседы. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что он не жертва случайного нападения. Напротив, его нарочно ждали, так как у него здесь встреча.