Книга Код 93. Районы, страница 70 – Оливье Норек

Полицейский ответил ей уверенной улыбкой, которая ясно показывала, что ее блеф не сработал.

— Нет, мадам, мы из уголовной полиции Девяносто третьего департамента Сена-Сен-Дени.

— Тогда вы заблудились, – коротко усмехнувшись, заключила она.

— Совершенно верно, у нас, скорее всего, не было бы случая побывать в этом районе, если бы не необходимость поговорить с вами о вашей дочери Камилле.

— О моей дочери? Вы обворожительный мужчина, капитан, но полагаю, в мои почти восемьдесят было бы несколько неожиданно иметь двадцатидвухлетнюю дочь.

Брис принес кофе и подал печенья на блюде, украшенном золоченой прописной буквой «С». Де Риттер не знала, английский перед ней сад или французский, и даже не могла бы с уверенностью сказать, в патио она находится или на веранде. Она макнула пирожное в кофе, и песочное тесто с досадным всплеском исчезло в обжигающем напитке. Де Риттер поставила чашку на столик и раз и навсегда вознамерилась привлекать к себе как можно меньше внимания.

Она так и не поняла, каким образом Косту удалось заворожить старую богачку. Может, своим спокойствием. Наверняка отнюдь не глупым видом. Как бы то ни было, он попросил хозяйку рассказать о Камилле. С самого начала. Де Риттер, не в состоянии постоянно отслеживать ход его мысли, решила просто довериться ему. Марго Сультье начала свою историю торжественным тоном, подразумевая, что не стоит прерывать ее, пока не будет сказано последнее слово:

— Камилла не была желанным ребенком, и уж тем более ребенком, признанным отцом; Изабелла, моя младшая сестра, стала матерью-одиночкой. Пустота, оставленная мужчиной, в которого она была безумно влюблена, так никогда и не была заполнена. Рассудок сестры неумолимо помрачался по мере того, как она узнавала взгляд любимого в глазах Камиллы. Сестра умерла бы от горя, угасла бы, как огонь, но, к счастью для нее, ее судьба оказалась не такой тягостной. Она покинула нас в результате автомобильной аварии, довольно глупой, да и бывают ли они другими… Правда, жандармы так и не поняли, почему на покрытии прямой сельской дороги не осталось тормозного следа. Дерево, прервавшее движение автомобиля, было вырвано почти с корнем. Несколько месяцев спустя я получила опекунство над Камиллой, которой не было еще и года. Мое состояние, да и положение тоже, позволили мне дать ей хорошее воспитание. Двумя годами раньше я потеряла мужа, который скончался от рака, а мой старший сын Гаэль как раз уехал из дома, чтобы продолжить учебу, оставив меня с одним Люкой. Я понадеялась, что обязательства, связанные с появлением Камиллы, отвлекут меня от моих невзгод. Несомненно, вы сочтете меня циничной, но, похоже, история некоторых семейств состоит из одних несчастий.

Марго Сультье взглядом поблагодарила Бриса, который положил рядом с ее чашкой таблетницу.

— Для Люки, которому едва исполнилось шестнадцать, появление Камиллы было подобно весне, пришедшей в дом, давно позабывший такое время года. Люка впадал в ужасный гнев, когда я имела дерзость называть Камиллу «племянницей», так как с первых дней считал ее своей сестренкой. Я помню эту беседу в кабинете школьного психолога. Неподвижно сидя на стуле, Люка смотрел в пол. Психолог воспользовался образами запруженной реки и бремени любви, которую Люка не мог направить ни на покойного отца, ни на отсутствующего брата, ни тем более на меня. Признаюсь, я не большая поклонница выражения эмоций. Тем не менее я любила своих детей. Некоторым образом. По-своему. Разве так уж необходимо непрестанно целоваться, обниматься и разговаривать? Разве нельзя рассматривать сыновнюю любовь как данность?