Книга Код 93. Районы, страница 37 – Оливье Норек

Даже сейчас он воздерживался от того, чтобы спать на ее стороне кровати.

Конец дня не принес, как выражаются полицейские в своих рапортах, ни одной детали, которая могла бы заинтересовать следствие. В районе Бельведер Ронан и Де Риттер не собрали никаких свидетельств. Прослушка телефона Малыша Кулибали спокойно бездействовала в ожидании звонков. Что касается прессы, журналист Марк Фарель оказался единственным, кто согласился чуть подробнее поговорить об источнике, снабжающем средства массовой информации сведениями в реальном времени. Тот связался с ним по номеру, который Сэм распорядился определить и который привел их к телефонной кабине. Блок номер 14583, зона 75056, коммутатор 10681, кабина 95, улица Шевальре, Париж, Тринадцатый округ. Фарель добавил, что информатор – мужчина. Дохлый номер. Сэм сделал вывод из последних слов журналиста:

— Он настоял, чтобы я для тебя подчеркнул его «готовность к сотрудничеству с полицией в обмен на аналогичную любезность».

Классическая формула вежливости для такого рода фриланса, для тех, у кого первые орудия труда – адресная книжка и коллекция визитных карточек. Фарель считал себя в равной мере фликом и журналистом и, как многие флики, был достаточно увлечен своей профессией, чтобы посвятить ей жизнь. Как всякий флик, он обладал своими информаторами – платными и бесплатными. Минимальная база для криминального репортера. Как всякий флик, ночами он прятался в машине. Как всякий флик, вел расследования. Он так уважал эту профессию, что бросал ей вызов, сомневался, заставлял ее стать лучше. Он жрал вместе с фликами, иногда с ними выпивал потому, что профессия этого требовала, но особенно потому, что не хотел другой жизни. На грани между хорошими и плохими, даже очень плохими «красавчиками» и крупными преступниками, к которым он питал восхищение. Как всякий флик. Это не делало из него крутого парня. В Иль-де-Франс была добрая сотня таких – людей, которые знали и волков, и охотников; у каждого был свой метод работы, но их всех объединяло одно – контакты. Без контактов самое лучшее перо создаст только литературное произведение. Без них нет журналистского расследования, и, если судить о квалификации Фареля по размеру его сети мерками уголовной полиции, он самым честным образом заслуживал место в ее рядах.

Фарель быстро сообразил, что информация тем точнее, чем ближе ты к земле. В его контактах были представлены все социальные слои, но нельзя было не отметить, что там больше секретарей, чем начальников, больше низших сотрудников уголовной полиции, чем заслуженных капитанов, больше тех, кто ведет записи, а не тех, кто их читает. За двадцать с лишним лет журналистской деятельности Фарель создал тугую сеть информаторов, которая прекрасно улавливала слухи. Однако в его записной книжке было очень мало людей из уголовной полиции Девяносто третьего департамента, и к их числу не принадлежал Кост. Зато лейтенант Обен в списке фигурировал.

* * *

Когда собрание закончилось, Кост отослал свою группу немного поспать, уточнив, что завтра к семи утра всем надо быть на посту.

Через двадцать минут он уже добрался до дома. Ключ повернулся в замочной скважине только один раз. У Коста была привычка всегда закрывать квартиру на двойной оборот, а сейчас одного не хватало. После нее он всякий раз возвращался домой не без некоторой опаски, нашептывавшей, что за каждой дверью вся жизнь может рухнуть. В коридоре горел свет, в гостиной тоже. Он снял пальто, положил его на диван, но оставил оружие в кобуре, прикрытой свитером, – немного оттопыривалась рукоять. В кухне кто-то напевал. Он знал этот голос.