Книга Код 93. Районы, страница 110 – Оливье Норек

Рядом затормозил старый пикап. Ронан толчком открыл пассажирскую дверь:

— Ну как, покончил со своими глупостями? Можем возвращаться?

— Ага, покончил. Чья это колымага?

— Одолжил у Карла, мужа Жоанны. Ну и вкус у людей! Пикап «вольво», ты представляешь? Ползает, как улитка, но, если на служебной тачке, ты бы меня узнал и прострелил бы мне шины.

— У меня нет пистолета.

— Я просто так сказал. Садись, а то яйца отморозим.

Ронан включил отопление, от которого сперва повеяло холодом, и дважды постучал по приборной панели – похоже, оно именно так и работало, – после чего автомобиль выдохнул немного теплого воздуха.

— Где Сэм?

— За компьютером, отслеживает твой мобильник, поскольку ты подвергаешь себя опасности, а нас не берешь.

— И как давно?

— Как давно мы за тобой следим? С тех пор, как ты поперся в Анси в самый разгар дела об убийстве.

— Это можно понять.

— Ну так ты хоть что-нибудь объяснишь?

— Найди бистро, открытое в полшестого утра, и я расскажу. Где Жоанна?

— Она мне нравится. Кстати, она хотела прийти. Я оставил ее укладывать ребятишек, прикинулся, что поехал заправить их машину. И не вернулся. У нее двое детей, муж и первая рабочая неделя. Есть что терять из-за нас, бездарей.

Кост нахмурился:

— Она будет в ярости.

Ронан громко рассмеялся:

— Твою мать, могу себе представить!

Вместе с ощущением, что он больше не голый, Кост получил в оружейной на первом этаже дома 36 на набережной Орфевр свой пистолет, наручники и полицейское удостоверение. Его отстранение от работы оказалось короче, чем предполагалось; этому он был обязан благоприятному упрощению фактов, которое другие назвали бы натуральным сокрытием улик.

* * *

Восседая посреди слишком ярко освещенной телестудии, комментатор утренних новостей с несвежим лицом назвал Люку Сультье «человеком, эмоционально ослабленным из-за исчезновения своей приемной сестры, которое он все еще переживал. Случайно познакомившись с какими-то маргиналами, он сорвал на них зло, сочтя виновными в ее смерти».

Но в тревожном напряжении все редакции держала другая новость, гораздо более сенсационная. Постыдная кончина облаченных в одно нижнее белье корпоративного юриста, комиссара полиции, руководителя строительной фирмы и государственного советника на одиннадцатом этаже многоквартирного дома в предместье Парижа привлекла всеобщее внимание.

Присутствовавшие на частной вечеринке эскортницы, как их назвал журналист, активно разыскивались для дачи показаний, и молчание, на которое обрек себя Люка, стало благословением для многих. Но живой или мертвый, что это меняло? Некоторые социальные слои расположены так высоко, что Правосудию не светит поиграть в альпинистов.

* * *

Тем же утром в Бобиньи девятнадцатилетний юноша выразил недовольство из-за окончательного отчисления его младшего брата из коллежа имени Жан-Пьера Тимбо. Взяв бутылку соляной кислоты, иногда используемой для растворения строительного камня и травления стали, он облил ею учительницу, которая приняла такое решение. Та буквально расплавилась перед зданием школы; никто не успел даже пошевелиться. В Сети появились видеозаписи и уже собрали больше десяти тысяч просмотров. Гнусное дело, как нельзя лучше подходящее для возвращения группы Коста на место службы. Все наконец вернулось в нормальную колею.