Книга Кошки-мышки, страница 9 – Ия Хмельнишнова

И прорвалась во всю свою мощь удалая да задорная душа плясовой, безудержно выплеснулась она на бескрайние просторы родной земли. Казалось – и сама балалайка пляшет в умелых руках!

И Мороз Инич не удержался, принялся валенками на снегу вензеля вычерчивать да охаживать себя дробными ударами ладоней по широкой груди.

А Молодец не дает танцорам спуску, новую песню начинает. Долгий звук поставил. За ним еще один потянулся и еще. Перетекают они один в другой, и складывается, льется простая задушевная мелодия. Задышала в ней, зазвенела грусть-тоска по отчему дому, по близким, с которыми разлука суждена.

Заскулили гостьи на три голоса, сгорбившись и подвывая, тронулись горемыками вокруг ели.

А напев крепнет, ширится, во все стороны растекается. Обнимает душу пронзительная нежность к тому, чего уже никогда не будет, и что дороже всего на свете, к тому, что растворилось теперь в родной природе, задышало в широком напеве. Волна благодарной нежности полоснула Молодца по сердцу, и облегчающие душу какой-то сладкой болью слезы выплеснулись, приподнимая над тоской-кручиной.

Заструились сестры вокруг ели белой стеной и оторвавшимися от нее снежными бурунами-барашками выплёскивали наружу свои беды. Мороз Инич зашмыгал носом и стал искать по карманам заветный носовой платочек.

Хорошо играет Молодец! Чувствует он какие нити связывают его с отчим краем. Это незримые жилы его бессмертной души, скрепляющие ее с сердцем народа, живущего здесь. В судьбах многих поколений, остававшихся верными родной земле, переплавлялись выпавшие на их долю разрушения, предательства, вражда, беды и радости, переплавлялись они в жемчужины широкого и бескорыстного сердца народного, умеющего прощать, любить, верить и надеяться. Того сердца, которое бьется в народных песнях.

Не заметили они, что день уже догорел, и небо потемнело.

А Молодец вдруг развернул во всю ширь новую плясовую. «Ах вы, сени, мои сени» – запели, зазвенели колокольчики-бубенчики. Закувыркались снежные вихри в такт наигрышам. А когда смолкла плясовая, сестры враз сдулись, осевши наземь. А Мороз Инич уже давно в сугробе почивал и только улыбался.

Когда все успокоились, Инич спросил гостей: «Как вам веселье пришлось?» «Знатное, – ответили вихри-близнецы, – вот уж уважил так уважил, вот уж распотешил так распотешил». Потом, утомленные и просветлевшие, гуськом заструились они по домам, волоча за собой пушистые хвосты.

«Ихо-хо-хо!» – вскричал-рассмеялся во всю грудь Мороз Инич да так громко, что по лесу эхо забегало. Он был весел и очень доволен собой. Еще бы – такого работника нашел. Пригласил он работника в избушку, накормил-напоил и спать уложил. И сам лег. Заснул Молодец, а Морозу не спится, всё с бока на бок переворачивается, никак заснуть не может. Заноза у него сидит в голове: никак не решит, что с работником делать. По чести надо бы его домой отпустить: выполнил он все задания. Да не хочет волшебник такого работника лишаться. До тех пор на кровати крутился, пока не надумал: пускай невеста сама за ним явится. Коли сможет его взять, так и отпустит он их домой с миром. Решил так и заснул старик Мороз Инич.

Проснулся парень утром и давай Мороза будить. Еле добудился. Сел Инич на кровати и вспомнил, что вчера решил.

Говорит ему Молодец: «Я свою работу честно выполнил, теперь пора тебе свое слово держать». Подал волшебник парню колечко червонного золота с камнем самоцветным. Только камень тот не поймёшь, какого цвета. То прозрачно-голубой, как высокое летнее небо, то темно-синий, как безлунная ночь, а то, глядишь, он уже сине-зеленый, как бездонная морская пучина.