Книга Три портрета одной семьи, страница 10 – Ия Хмельнишнова

— О чём задумался, детина? — шутливо поинтересовался Виктор, обнял ее за плечи.

— Солнце встало, — ответила она со значением и продолжила, видя, что он не понял, принимая её слова за ответную шутку, — знаешь, так сказал Серёжа, когда мы только познакомились, и я не знала, к счастью или к печалям впускаю тебя в свою жизнь. Он почему-то поверил в нас и сказал: «Солнце встанет — развиднеется».

— Много волжской воды утекло с тех пор, — задумчиво проговорил Виктор, — кажется — давно это было, в какой-то другой жизни, когда мы не знали друг друга. А получается, что недавно. Кстати, о Серёге. Лера, почему ты про них с Лариской говоришь «семья», а про нас так не говоришь?

Она пожала плечами, мол, что тут непонятного:

— Мы — пара, они — семья.

— Это потому, что у нас нет детей? — спросил он. — Так заведём, в чем дело. Придет время и заведем.

— Не поэтому. Я думала и заметила такое: одним семьям дети помогают сохраниться, а другие еще быстрей распадаются. Потому, что у них не было семьи и до детей, просто был штамп в паспорте, мол, отношения этой пары признаются законом.

— А пара влюблённых — это плохо? — не понял Виктор.

— Прекрасно, улыбнулась она, прижимаясь к его щеке. Только пара — это когда объединяются понравившиеся друг другу люди для того, чтобы проводить вместе досуг. Потом они убегают по своим делам, по своим траекториям, хотя они постоянно думают друг о друге, иногда это даже чрезмерно. Понимаешь о чём я? Не знаю, как объяснить. Начинают «тянуть одеяло» на себя: вот я ему это и это делаю, а он — всё себе в первую очередь, а зачем мне это надо? И всё. Разбежались потому, что это — он, а это — я. Понимаешь?

— Ты прямо философ, — усмехнулся Виктор, выключая засвистевший чайник, — давай горяченького попьём. Он взял бутерброд и подставил ей свою чашку.

Потом отнял чайник и налил ей:

— Бери конфеты. Твои любимые. Умница моя, заморочилась с холодцом. Я оценил, как всегда вкусно и приятно.

Она тоже взяла бутерброд и отхлебнула горячий чай, который привез Виктор: — Хороший напиток.

Они помолчали, занятые едой.

— Ты изменился за наши три года. К лучшему.

— Мне много дало общение с тренером. Понимаешь, баскетбол и так игра коллективная, но командирская роль — это другой уровень. Тут надо не эмоции включать, а мозг. Хотя, порой, эмоции могут страмплинить — сделаешь такой финт, что и самому поверить сложно, — он засмеялся и поперхнулся: «Кхе-кхе-кхе».

— Вот, — откашлявшись, продолжил он с улыбкой, — Егорыч меня стал учить дозировать эмоции. Капитану нельзя поддаваться эмоциям, просчитаешься враз. На эмоциональном подъеме промахов тыща. Всегда получалось, а тут — мимо! «Не судьба» говорим или «не везет сегодня». А не умеем себя правильно сдерживать, где надо. А где надо сдерживать — это и есть целая наука. — Виктор поднял указательный палец вверх.

Они оба засмеялись.

— Два философа, — улыбнулась Лера.

— Философская семья может получиться, — поддержал ее шутку Виктор. — У тебя сегодня что будет?

— Сегодня я дома. Завтра с утра мастер-класс в музыкалке. Потом на общую репетицию. К новому сезону начнем готовиться. Интересно, что дирижер надумал?

— Вот и хорошо. Что-то я тебе хотел сказать важное. Зацепило меня в твоих словах… никак не вспомню. — Виктор потер лоб. — Ага! Пара! Ты сказала, что пара в семью может не превратиться, хотя и любовь есть, и дети есть, и оба люди хорошие. Вот тут я Егорыча и вспомнил по делу, но отвлекся на себя любимого. А хотел я вот что сказать.