Книга Серое братство, страница 196 – Валерий Гуминский

Ноздря сидел тихо, как мышь, укрывшись под раскидистыми лапами ели, опустившихся почти до самой земли. Он кинул камешек под ноги крадущегося Поэта, показывая, что не спит. Поэт нырнул под ветвистый шатер.

— Тихо?

— Даже слишком. Скучаю, — тихо пророкотал Ноздря, поведя широкими плечами. — Помню, в Гуарде трое суток караулил одного стервеца в копне соломы. Мыши одолели, труха за шиворот сыпется, все тело чешется. Но поймал. Вот тогда и отыгрался за милую душу. Изукрасил как картину того художника из Фобера, ты помнишь? «Адская карусель» называется. Мы ее изничтожили, чтобы неповадно было всяким там художникам мутить души. Чего смеешься? Шельма эта по заслугам получила. Я уже не про художника…

— Да, представляю, как ты кулаками мазки наносил, — Поэт улыбнулся в темноте. — Красный посредине, синий под глазами, зеленый на ребрах.

— Под глазом был фиолетовый, — проворчал Ноздря.

— Тихо! — Поэт резко поднял руку, весь обратясь в слух.

Молчание затягивалось. Испытывая томление, Ноздря пошевелился, и одними губами спросил:

— Идет?

— Крадется, голубчик. Сучья хрустят, неосторожно идет. Не прогадал я, — возбужденно прошептал Поэт.

— Ты гений, брат, — Ноздря подобрался как кошка перед прыжком. — Попал с первого раза. Как брать будем? Где Шип?

— Дрыхнет. Пропускаем на два шага и бьем со спины.

— А, может, под ноги?

— Упустим. Он нас увидит, как только из-под дерева выползем.

На тропе показался темный силуэт человека. Ночные прогулки, судя по его шагу, являлись для него делом обычным. Он шел медленно, не расходуя почем зря силы, тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Это насторожило Поэта. Что-то было не так. Еще не осознав полностью, почему сомнение мучает его, он схватил Ноздрю, приготовившегося выскочить из укрытия, за руку и приложил палец к губам.

— Что? — одними глазами спросил напарник.

— Не тронь его. Пропустим.

— Уйдет! Что случилось?

— Это не Магван!

— А кто? Поэт, он уходит! Даже если это не он, лучше будет повязать его. Потом разберемся.

— Сидеть! — рявкнул шепотом Поэт. — Подождем еще немного.

Вот теперь сосущее чувство напряжения и беспокойства исчезло. Поэт уверил самого себя, что сегодня Магван предстанет перед Егерем.

Подул ветер, раскачивая верхушки деревьев, враз зашумевших грозно и величественно. Напрягая слух — сейчас немудрено пропустить даже ломящегося сквозь заросли медведя — Поэт закусил губу. Сколько бы он не выглядывал из-за ветвей на тропу, до рези в глазах ощупывая пространство, появление очередного любителя ночных прогулок стало неожиданностью. Что это был Магван — Поэт поверил сразу. Слишком часто незнакомец останавливается, прислушивается к лесным звукам, вертит головой, неуверенно топчется на месте. Ноздря от избытка чувств потряс Поэта за плечи. Он тоже поверил в случившееся. Враг, которого они преследовали столько времени, сам шел в сети.

Темный силуэт проскользнул мимо засады и показал спину. Поэт неслышно выдохнул воздух из груди и одновременно с Ноздрей ринулся следом за ночным гостем. Как ни старались они не шуметь, чужак их заметил. Он резко повернулся, выхватил клинок, махнул им, рассекая пространство перед собой. Ноздря был готов к такому повороту событий. Его прыжок в ноги сопернику оказался действенным. Сильными руками напарник Поэта схватил долгожданного Магвана за лодыжки и рванул на себя. Поэт уже пытался блокировать руки отчаянно сопротивляющегося гостя веревкой, накидывая ее на запястья. Каким образом охотники упустили этого шустрика, Поэт так и не понял. Тело лежащего под ними человека стало извиваться и крутиться в немыслимых движениях, пока руки его не освободились. Первый удар пришелся в переносицу Поэту. Тот завалился на спину. Ноздре тоже досталось — он рыкнул от боли. Чужак вскочил на ноги и бросился прочь от места драки, не разбирая дороги. И наткнулся на Шипа. Жесткий кулак встретил летящее тело на полном ходу и опрокинул его на землю.