Книга Серое братство, страница 195 – Валерий Гуминский

— Где сейчас Философ? Вот что я хотел бы узнать, — Шип задумался, глядя в огонь.

— За ним отправились Мастер и старуха. Корабль из Ваграма ожидают со дня на день. Что он там натворил, интересно.

— Признаться, я не ожидал, что Философ выскочит живым из той передряги, — Шип поежился от дуновения сырого ветра. — Когда мы прорвались сквозь хессов, я слышал звуки отчаянной рубки. Хессы визжали как резаные. Да оно так и было.

— Философа учил Ронгар, — напомнил Поэт, — а это говорит о многом. Мы можем дать лишь каплю того, что имеется в запасе у Отшельника. Только он учит молодых волков выживать и побеждать. Даже за очень короткий срок. В этом ему нет равных.

Поэт стал готовить себе постель. Он лег на заранее заготовленный лапник и укрылся теплым плащом, подбитым мехом. Закрыл глаза и тихо пробормотал:

— Вообще, Егерь хочет видеть Философа во главе Братства через много лет, но мальчишке уготована другая судьба. Возможно, что яркая и трагичная.

— Это почему? — удивился Шип и поежился. То ли от порыва холодного ветра, то ли от будничности сказанных Поэтом слов.

— Гай и королева Ваграма — Претенденты. Это первое, — загнул палец Поэт. — У них, возможно, взаимное чувство — это второе. Если для них это любовь — то для нас большая проблема. Значит, что? Не допустить этого чувства, а плавно перевести в дружеский союз — это третье. А этого Гай нам никогда не простит. И значит, два Претендента сойдутся лоб в лоб. Кто уступит? Знаешь?

— Я даже не боюсь ошибиться, — усмехнулся Шип.

— Вот то-то и оно, — внимательно посмотрел на него Поэт. — Душевные мучения убивают человека гораздо сильнее, чем боевые раны, парень. Так что поддержи Философа, когда ему будет трудно.

Шип ничего не ответил и посмотрел в котелок. Вода уже била ключом. Он бросил туда горсть сухих трав темно-коричневого цвета, от которых сразу пошел аромат, приятно щекочущий нос. Сняв котелок с огня, поставил на его землю и завалился спать.

Поэт дождался тихого сопения парня, осторожно поднялся и накинул на себя плащ. Смутные предчувствия чего-то упущенного засели колкой занозой в глубине души, царапая острой кромкой позвоночник. За Ноздрю можно было не беспокоиться — если это предчувствие касалось сидящего в засаде напарника. Бывалый боец, пять лет мотавшийся в долине Гроз, откуда открывается красивейший вид на Драконьи Зубы, был вызван Егерем в срочном порядке из-за острой нехватки людей. Ноздря ловил контрабандистов, волхвов, колдунов-шарлатанов, сподвижников Храма Странников и огневиков. Последние вовсю использовали свои связи и возможности, помогая патриканцам, сдавая тайные каналы сообщений доминиканцев, что существенно вредило и Серому Братству. Не та была ситуация, чтобы гоняться за мелочью.

Две недели назад человек Ронгара сообщил, что Магвана видели в Ринге, и особо отмечали его возросшее любопытство к старым лесным дорогам. Стало ясно, что гость стремится прорваться в Розетту. Егерь срочно вызвал Поэта, Шипа и Ноздрю — всех, кого смог найти за короткий период времени — и поставил конкретную задачу. Магвана проще было перехватить на лесных тропах. По оживленным дорогам он не пойдет — осторожен и хитер. Но и перекрыть все тропы бойцы Егеря физически не могли. Для преследуемого существует тысяча путей, тогда как для загонщиков — одна. В этом еще раз убедился Поэт. Егерь тогда просто посмотрел на него и сказал, что надеется на интуицию бывалого воина. А кто может убедить Поэта, что ошибок в его жизни не было? И кто поверит, что он может легко просчитаться? Смирившись с обстоятельствами, Поэт на свой страх и риск выбрал самую глухую тропу, о которой знали два-три жителя Ринга, да и сам он. Будучи уверенный, что именно здесь захочет проскользнуть Магван, Поэт организовал пост прямо на тропе. Пришельца из Алама гнали в капкан умело, но осторожно. Десятки человек дышали в спину Магвана, заставляя того нервничать и спешить. Поэт усмехнулся в темноту. Гость не знал, что Философа нет в Пафлагонии вообще, не говоря о Берге. Вот и пусть не знает.