Книга Симбионт 3, страница 228 – Валерий Гуминский

— Сам-то не пробовал? — поинтересовался Юра.

— Да какой из меня фут-боксёр? — я рассмеялся. — Если бегать ещё могу, то свалить соперника не получится. Сам видишь, по комплекции не дотягиваю.

— Ну да, запросто поломают, — оценив меня, ответил парень. — Но центровые бегунки как раз такие. Подкачаться только…

— Не агитируй, не буду играть! — я выставил перед собой руки. Соколик хохотнул и показал жестом, что всё понял.

В этот момент к столику с довольным видом вернулись парни и сообщили, что они договорились с филологинями насчёт рождественского бала в университете. Кстати, да. Надо бы пару найти. Я бы Наташу Шуйскую пригласил, но ведь мамаша на дыбы встанет. Анечку Палей? Почему бы и нет?

Оказывается, Соколика наша компания хорошо знала. Все бурно поприветствовали гостя и пригласили за стол, хотя он уже давно сидел здесь и нагло присвоил себе чужое пиво. Но Юрик сбегал до бара и купил ещё десяток банок. Так что не совсем пропащий паренёк. Мы хорошо посидели, пообщались. Я «травил» анекдоты, услышанные от майора Субботина. Все ржали, как ненормальные. Юрка предложил прогуляться до «Бриллианта» — какого-то малознакомого клуба на Большой Никитской. И мы весёлой гурьбой двинулись пешком в ту сторону. Позвонил Арсен и обругал меня нехорошими словами. «Бюир» застрял где-то в пробке, и старшему личнику пришлось послать Глеба и Фила, чтобы они хоть как-то следили за моими перемещениями.

А я впервые за долгое время ощутил спокойствие и свободу. Новая жизнь, которая мне казалась пугающе чужой, обретала новые краски. Москва не такая страшная. Рядом со мной Луиза, Арсен с ребятами, земляки-уральцы… Когда-нибудь появятся настоящие друзья. Вернусь я в Оренбург или нет — сейчас не имело значения. Нужно идти вперёд, устраивать свою жизнь. Но самое главное, что согревало душу: я выполнил обещание перед майором Субботиным. Пусть он будет счастлив.

Новое назначение

Григорию казалось, что он давно не был в Петербурге: лет двести или триста. Странно ощущать, что вот эти изящные особняки и дворцы, монументальные сооружения, показывающие величие Русской Империи княжич Шуйский уже где-то видел, и они почему-то отличались — хоть и ненамного, но всё же — от архитектуры главной столицы. Но Дворцовую-то площадь Григорий узнал сразу. Как и здание Генерального штаба, в котором находилось Министерство иностранных дел.

Двойственность осознания своей жизни «до» и «после» слегка нервировала и пугала, но княжич постепенно осваивался в новой ипостаси. И это ему нравилось.

Граф Шувалов, занимающий пост министра, встретил Шуйских с обаятельной улыбкой, будто старых друзей, отсутствовавших долгие годы. Он распростёр руки и даже приобнял Григория, слегка ошалевшего от происходящего. А потом, придерживая молодого человека за плечи, внимательно окинул взглядом с головы до ног.

— Григорий Александрович, а вы молодец! Выстояли, выдюжили! Признаться, не чаял увидеть вас снова.

— Я ещё жив и полон сил, Иван Владимирович, — улыбнулся княжич, ощущая цепкую хватку министра. — И только благодаря поддержке моей семьи.

— Это прекрасно, что вы переполнены оптимизмом, — хмыкнул Шувалов и повернулся к князю Шуйскому, терпеливо ждавшему, когда граф изольёт свои эмоции. — Александр Александрович, рад встрече!