Книга Симбионт 3, страница 196 – Валерий Гуминский

— Спасибо вам, Алексей Юрьевич, — я протянул ему руку, с интересом ожидая, пожмёт граф её или нет. Пожал.

Показался Скрипицын, уже переодевшийся в цивильную одежду. Он нёс в руке футляр из-под палашей. Остановившись, подобрал обломанные клинки, зыркнул на меня с нескрываемой злостью.

— До свидания, господин подполковник, — вежливо попрощался я. — Вы отлично бились.

— Это был запрещённый удар, — проворчал Скрипицын, немного смягчив выражение лица. — Когда-нибудь вы поплатитесь за такой финт, юноша.

Он отвернулся и зашагал к выходу, а я, наконец-то, получил возможность спокойно переодеться.

* * *

Дуэли Наташа не любила. Не понимала она и мужчин, которые норовили в любом слове найти оскорбление и тут же вызвать на поединок соперника. Да, в аристократическом обществе, живущем по своим правилам и законам, уклоняться от вызова считалось трусостью. А кому из высокородных хочется слыть таковым? Даже если причина дуэли была пустяковой, никто не пытался искать повод для отказа. Да и с чего бы уворачиваться? Смертельные поединки стали редкостью. Каждый Род из поколения в поколение старался усилить магический доспех, привлекая для этого ресурсы и лучших магов. А если вдруг кого-то из дуэлянтов постигала незавидная участь умереть (что было совсем дико в присутствии Целителей), то рекуперация возвращала его к жизни. Дуэли становились в большей мере развлечением, чем способом отправить на тот свет своего противника.

Именно из-за этого молодая княжна больше всего и недолюбливала дуэли. Само предназначение сатисфакции оказалось нивелировано из-за гарантированного воскрешения. Смерти, как таковой, перестали бояться. А мужчины продолжали красоваться друг перед другом, размахивая палашами, кортиками, шашками, не понимая, как глупо выглядят.

Имея трёх старших братьев, Наташа поневоле проникалась сочувствием к ним и праведным гневом к тем, кто оскорблял их тем или иным действием. Как-никак, честь Семьи должна быть защищена! Ну не головы же отрывать обидчикам! Дмитрий, как наследник Рода, обязан был реагировать на подобные мерзости. Именно он закрепил репутацию Шуйских, как записных дуэлянтов. Костя продолжил «правое дело», а вот Гриша, к удивлению многих, взял под опеку младшенькую сестру и без всяких дуэлей умел вправить мозги тем, кто считал своим долгом навязчиво ухаживать за хорошеющей княжной, а то и неосторожным словом бросить тень на честь молодой девушки. Этим и объяснялась привязанность Наташи к брату.

Она сама не понимала, зачем увязалась за Григорием в «Золотую клетку». Она, что, дуэлей не видела? Да с десяток точно! Что нового могло произойти в мужских разборках, дерущихся в магических доспехах? Красота боя, которую Наташа не понимала? Азарт, привлекающий экзальтированных барышень? Скорее, свою роль сыграло жадное любопытство, желание разгадать, кто же такой Михаил Дружинин? Загадочная личность, каким-то образом помешавшая выздоровлению Гриши ещё до знакомства и ритуала обмена аманатами, вызывала у девушки самую настоящую, незамутнённую злость. Даже когда молодой симпатичный парень (ну, это была объективность, которую княжна не могла опровергнуть) решился расстаться со своим симбионтом, она всё равно презирала его. Торгаш, он и есть торгаш! Мало того, что дрожал за свою душонку, так ещё вместе со своим папашей выцыганил привилегии. Князь Шуйский поспособствовал переводу Михаила в МИУ, куда стремились попасть многие, но у кого не было в знакомых канцлера Российской Империи; позволил уральскому клану открыть представительство в Москве.