Книга Симбионт 3, страница 138 – Валерий Гуминский

Каждое утро мои личники подъезжали ко дворцу Шуйских. Канцлер приказал охране пропускать их на территорию усадьбы. Я садился в машину и мы ехали в университет. По пути к нам присоединялась Луиза на своей малолитражке «Минерве» ярко-вишнёвого цвета. Она никогда не «светилась» перед охраной Шуйских, ожидая нас в соседнем переулке. Меня довозили до университета, я шёл на занятия, а телохранители ставили машину на стоянку, принадлежащей МИУ. Уезжать по своим делам личники не имели права, в отличие от Луизы. Рыжая возвращалась домой и занималась, скажем так, не совсем законным делом. Она искала информацию по произошедшему три года назад несчастному случаю с княжичем Григорием. Учитывая, что канцлер до сих пор не успокоился и продолжать копать в направлении французов, считая именно их виновниками покушения на своего сына, «дружба» с Шуйскими могла больно ударить и по мне. Помимо этого Ирмер собирала досье на все московские Семьи, державшие в своих руках банковский, экономический и промышленный сектора.

После занятий личники забирали меня и везли к Шуйским или сопровождали по городу, если возникала необходимость куда-то съездить. Помимо учёбы хотелось и Москву посмотреть, и развлечься. Развлечениями я пока особо не увлекался, но именно Григорий впервые вытащил меня на свет божий: себя показать и на других посмотреть.

«Золотая клетка»

— Отец, ты не против, если мы с Михаилом сегодня немного развеемся? — спросил за ужином Григорий. Был вечер пятницы, впереди маячили выходные, и я всерьёз подумывал заглянуть в гости к Луизе, погулять с ней по Москве.

— А как ты себя чувствуешь? — канцлер каждый день спрашивал сына о самочувствии, несмотря на то, что заставлял слуг докладывать о его странностях, увлечениях ему несвойственных. Особенно он пытал Алфёра, по-прежнему приставленному к княжичу. Но чаще всего именно меня Александр Александрович приглашал к себе в кабинет, где мы подолгу беседовали с глазу на глаз. Понятно, что темой разговора был его младшенький, и поэтому я как-то незаметно превратился в консультанта.

— Прекрасно, — откликнулся Григорий. — Я подумал, почему бы не расслабиться?

— Позволь задать тебе вопрос, сын, — орудуя вилкой и ножом над рыбой, запечённой с картофелем, проговорил Шуйский. — Насколько хорошо ты помнишь, чем занимался после окончания университета?

Княжич задумался. Его лицо на мгновение исказила гримаса. Я давно заметил такую странность, когда Григорию приходилось вспоминать некоторые эпизоды своего прошлого до болезни. Он сам откровенно признавался мне, что ощущает провалы в памяти, которые наполняются смутными картинками, непонятными по содержанию и смыслу. Наверное, слияние душ до сих пор не стабилизировалось, поэтому воспоминания майора Субботина и княжича Григория причудливым образом переплетались. Хорошо это или плохо — я пока не мог определить по внешнему состоянию молодого Шуйского. Поэтому и предупреждал канцлера во время наших бесед, что ещё ничего не ясно, и с выводами торопиться не следует.

— Министерство иностранных дел? — не совсем уверенно спросил Григорий.

— Допустим, — ободряюще кивнул князь Шуйский. Судя по всему, началась очередная проверка. — Кто сейчас является Главой МИДа?

— Если за время моей болезни ничего не поменялось, то граф Шувалов, Иван Владимирович.