Книга Герои чужой войны, страница 151 – Валерий Гуминский

— Все замерли! — голос командира отлетел от мертвых камней здания и затих.

— Кели! — почему-то шепотом произнес я, приготавливая стрелы. — Ты не жалеешь, что призналась мне в своей беде? Не передумала смешать свою кровь с моей?

— Мое решение непоколебимо, — бледно улыбнувшись, ответила эльфийка. — Ради этого я выживу и тебя спасу. Зубами вытащу нас к своим.

— Сильно, — уважительно ответил я. — Я тут думал о твоем проклятии. Слышал, что если убить прорицателя, или колдуна — одна фигня — то заклятие снимется.

— Пробовали, — спокойно отозвалась Кели, — мои братья убили того жреца, но это не помогло. Не стоило лишать жизни старца. Боги еще больше разгневались. Это ведь не просто проклятие, а фатум, программа, по которой мне не суждено стать матерью.

— То есть ты пробовала? — глупо спросил я. — И ничего не вышло?

Кели медленно повернула ко мне голову и со взглядом умудренной жизнью женщины кивнула. Где-то в уголках глаз сверкнули слезы. Или это отсвет солнечного луча?

— Кос, они пришли, — сказала она и вскинула лук.

Тойоны шумной толпой без всякой дисциплины поднялись на холм и заполнили заросшую травой площадку. Они проехали место, где затаились Грэм с Фарином, и сразу же направились к особняку. Наездниками, конечно, лесовики были неважными, но уже одно то, что они сели в седла, тревожило. Если им удастся создать боеспособную кавалерию, то ситуация на театре военных действий резко поменяется.

Глубоко вздохнув, я стал натягивать тетиву лука, вложив обыкновенную стрелу с широким срезом. Большинство тойонов были без доспехов, почему-то уверовав в собственную безопасность. Двадцать один человек. Очко. Кидаем карты. Сверху я видел, как в зарослях задымились два фитиля. Наши засадники готовили большой «бадабум». Через положенное время в толпу полетели два глиняных горшочка.

— Пригнись! — приказал я Кели, и резко нырнул под стену. С удовлетворением заметил, что не было никаких дурацких вопросов типа «а зачем?», «может, это интересно?». Возможно, утрирую, но зачастую сталкивался с таким недопониманием ситуации. Но эльфийка в первую очередь была воином, и дисциплина глубоко въелась в ее кровь. Кели последовала моему примеру. И вовремя.

Гранаты разорвались с двухсекундным интервалом. Дико заржали бедные лошади, получившие порцию дроби и рубленного железа. Вопили тойоны. Несколько человек лежали на земле, зажимая свои раны, а другие тщетно пытались успокоить животных.

— Бей! — выкрикнула эльфийка и первой выпустила стрелу.

Ну, а чего бы и не пострелять? Вид сверху был великолепный, бей на выбор. Первым делом я стал ссаживать всадников. Хорошо получалось. Стрелы с широким наконечником делали свое дело, дырявя шкуры тойонов. Рана большая, рваная, кровищи хлещет немерено. Согласен, я еще не такой искусный стрелок, как Кели, и мои стрелы больше калечат, чем убивают, но в бою и такой результат имеет значение. В первую очередь в психологическом плане. Каково тебе будет, когда рядом с тобой в друга втыкается стрела, и тот начинает орать благим матом?

Через пять минут хаоса в живых осталось около десятка лесовиков. Они все уже спешились, почему-то не убежав на конях, предпочитая вступить в драку. И оказались в клещах. Сзади выскочили Грэм с Фарином, размахивающим своим гномьим топором, а из развалин показались эльф и Томак. Ну, куда же без Хвата? Глэйв меня поразил. Никакой ярости, налившихся кровью глаз, дикого рычания — обычная рутинная работа. Подлетел к тойону, сбил с ног, рванул кадык — и был таков. Так что Хват оказался нашим деморализующим противника тайным оружием. Кажется, тойоны пришли в ужас именно при его появлении. Они даже не делали попыток защититься! Безропотная смерть врагов поразила меня. Это что вообще за жертвенность? Почему они так смертельно боятся глэйва?