Книга Принцип равновесия, страница 6 – Валерий Гуминский

Профессор зачерпнул ложкой пшённую кашу, отливающую желтовато-янтарным озерцом растёкшегося сливочного масла, и не скрывая возбуждения, поделился с женой известием:

— Помнишь, я тебе про пациента рассказывал? Призраком его обозвали…

— Да ты день через день о нём вспоминаешь, — чуточку сердито ответила Светлана Игоревна, поседевшая, но не потерявшая элегантность и осанку, пожилая дама. — В последнее время вообще стал заговариваться, что пора отключать несчастного от системы жизнеобеспечения.

— Так и есть, — профессор намазал на разрезанную пополам булочку масло и положил сверху тонкую пластинку бекона. — Три года в коме, никто за это время к нему не пришёл. Мы сделали всё, что могли: розыскные листы по Империи разослали, в газетах печатали объявления, по радио целый год рассказывали о пациенте. Понятно, что уже никто из родственников не придёт.

— Неужели сирота?

— Более чем уверен, что так и есть, — вздохнул Яворский. — Но зато теперь узнаем имя таинственного Призрака. Если только мозг остался неповреждённым. Тогда другая проблема появится.

— Как бы не пришлось беднягу в странноприимный дом помещать, — заметила Светлана Игоревна.

— И такое может быть, не отрицаю.

Закончив завтрак, профессор стал собираться на работу. С трудом сдерживая нетерпение и не показывая, насколько ему хочется побыстрее умчаться в своему «любимому» пациенту, он спокойно надел пальто, взял из рук жены портфель, поцеловал её в щёку и вышел из дома.

Сев в свой любимый старенький «Орион», такой привычный и родной, Яворский без особой спешки доехал до Центральной клиники. Оставил машину на парковке, и с портфелем так же неторопливо направился ко входу с монументальными колоннами. Здание было старым, на что указывала дата его постройки на фасаде — 1898 год. Но реставрацию проводили дважды, подновляя стены, меняя окна и кровлю. Последний раз, лет тридцать назад полностью отремонтировали палаты, поменяли полы. Хотя бы стало не стыдно перед пациентами. Появилась современная медицинская аппаратура. Но Яворский понимал, что основная нагрузка ложится на Целителей и их подмастерьев — лекарей. Именно они, работая сообща, спасли несчастного Призрака, полностью обновив ему кожу.

— Слава богу, Дмитрий Алексеевич! — в холле его встретил Лужин, дежуривший сегодня ночью. — Я уже думал, что вам наскучил самый таинственный пациент в клинике!

— Чушь какая! — фыркнул профессор, отдавая пальто в гардероб. — Сейчас сразу и сходим к нему, посмотрим. Надеюсь, после выхода из комы с ним ничего не случилось?

— Спит, — доверительно проговорил Лужин, до сих не сняв белый халат. — Я приставил к нему сиделку с наказом не сводить глаз.

— Спит — это хорошо, сон предпочтительнее комы, — задумчиво откликнулся Яворский, поднимаясь по широкой лестнице и машинально отвечая на приветствия коллег и персонала клиники, снующих вверх и вниз. Рабочий день начинался обыденно, словно и не произошло события, которое могло взбудоражить всех причастных к пробуждению Призрака.

— А ведь наш пациент вспомнил имя! — воскликнул Лужин, подстраиваясь под шаг профессора, вроде бы и неспешный, но весьма широкий. — Назвался Ильёй Савиным.

— Вот как? — Яворский не остановился, но отметил эту информацию как очень важную. — Весьма любопытно. Надеюсь, вы уже дали запрос в нужные инстанции?