Книга Принцип равновесия, страница 8 – Валерий Гуминский

На какое-то мгновение перед глазами опять встала ослепляющая вспышка, в которой просматривался силуэт человека, стоящего на коленях. Чёрные вороньи крылья сгорали в огне и осыпались пеплом. Монотонный стук бубна ввинчивался в уши, шёпот на непонятном языке повторял одну и ту же фразу, раз за разом.

Стиснув зубы, Илья попытался выкинуть из головы чужую память и непонятные картины непроходимого леса, гор, какой-то пещеры, мелькающих фигур с оружием, огненного копья, рассекающего воздух подобно падающему на землю метеориту. Цепляясь за обрывки собственных переживаний, в которых он сам сгорал в пожаре, сильно похудевший мужчина понял, каковы будут его первые шаги.

— Ты будешь делать то, что я скажу, но только когда придёт срок, — шептала ему тьма, поселившаяся в сердце. — А сейчас вернись туда, куда и хотел. Набирайся сил, чтобы покарать своих обидчиков! Отомсти за господина и его семью. У нас у обоих одна цель!

Илья посчитал разумным не тратить деньги, поэтому сначала доехал до центра Москвы на трамвае, пугая пассажиров своим видом, а затем с двойной пересадкой на автобусе вышел на остановке «Матвеевский лес». Отсюда можно и пешком добраться до нужного места.

Купив по пути в кондитерской лавке кулёк с мясными пирожками, Илья целеустремлённо зашагал к поместью Пронских. Вернее, к пепелищу, на котором он намеревался отыскать папку. Она не могла сгореть, просто не могла. Иначе тогда зачем жить? Как отомстить за господина, давшего ему приют? Кому мстить, не зная имён? Нет, не так. Враг известен. Это Елизаров — верный пёс императора. Но кто поверит голословному обвинению со стороны какого-то странного человека с нежной, бледно-красной младенческой кожей? Без всякого сомнения, как только он назовёт имя убийцы, то окажется в тюремной камере, из которой уже никогда не выйдет. Елизаров, прослышав про свидетеля, чудом оставшегося в живых, найдёт способ ликвидировать его. Лучшая гарантия от проблемы — устранить эту самую проблему.

Поместье Пронских находилось по левую сторону от Московского Императорского Университета (если встать лицом на север), чей высокий шпиль был хорошо виден отсюда, и ближе к Сетуни, вилявшей между густыми зарослями кустарников, дубов, клёнов и лип. Пешком, за полчаса по хорошей дорожке, выложенной брусчаткой, Савин дошёл до огромного природного парка, за которым расположились особняки старого боярства: Тёмкиных, Стрешневых, Нагих и Пронских. В своё время семьи этих родов собирались вместе на праздники, гуляли, веселились, отмечали рождение детей, провожали в последний путь умерших. А когда Пронских начали убивать, вдруг у всех нашлись причины не помогать соседям. Ладно, и это тоже в памяти осталось. Каждый пишет свою судьбу, и каждому она отплатит сполна за слабодушие и трусость.

К пепелищу Илья пришёл изрядно уставшим. Физически он был ещё слаб, поэтому столь долгое путешествие на своих ногах заставило его присесть на остатки фундамента, подстелив заранее купленную газету. Прищурившись, мужчина огляделся по сторонам. Вдали, за разросшимся без ухода парком, виднелись крыши и белоснежные стены соседних особняков. А перед глазами расстилалось пепелище с неряшливыми и закопчёнными остовами обрушившихся хозяйственных построек и самого особняка. Кирпичи давно растащили на свои нужды предприимчивые горожане, а всё остальное оставили догнивать и умирать.