Книга Ночь гнева, страница 20 – Андрей Васильев

— Разное случалось, — согласился с ним Олег, у которого, что скрывать, тоже ком к горлу подкатил и котлета с макарошками активно обратно запросилась. Борщ с компотом — нет, а вот второе — да. — Хотя конкретно такое, врать не стану, встречается нечасто.

— А я про что? — пригладил редеющие волосы Моисеев. — Надежно ими распорядились. С душой.

И у него был веский повод думать именно так, потому что молодой человек, который сейчас лежал на столе, умирал явно долго и очень мучительно. Не соврала заметка в газете, бедолаге действительно и горло вырвали, и сердце вынули, и причиндалы оторвали, причем под самый корешок. Более того, журналист еще смягчил общую картину, не став упоминать о выдавленных глазах и переломанных пальцах.

Кстати, два последних пункта сразу же разрушили обе версии происшедшего, которые Олег для себя предварительно выстроил. Ни глаза, ни пальцы в них никак не укладывались. Более того — если бы не вырванное сердце, то, возможно, он и вовсе задумался бы по поводу того, что данное преступление не по профилю отдела проходит. Может, ребятам просто не повезло и они нарвались на какого-то маньячину? Мало ли нездоровых людей сейчас на воле гуляет по причине недостаточного финансирования специализированных медицинских учреждений?

Вот только ни один маньяк, пусть даже они в силу своего психического нездоровья часто и обладают огромной силой, не смог бы вот так, одним движением когтя вскрыть грудную клетку, чтобы добраться до сердца. А случилось именно так, Олег был готов руку на отсечение дать. Он подобные картины видел не раз и не два, потому мог отличить коготь, например, от скальпеля.

Так что кто-то из отдельской клиентуры постарался, сомнений нет. А вот с какого бока к этому делу теперь подходить — поди знай.

— Сам голову ломаю, — усмехнулся сотрудник морга. — Сказал бы, что зверь, так не похоже. Не то чтобы совсем, но ни медведь, ни волк глаз человеку не выдавливают. Вернее, косолапый, конечно, может, но он бы тогда и скальп снял, и череп раздавил. А они вот, в полном порядке. Да и откуда у нас тут медведю взяться? Опять же пальцы. Братва, в принципе, любит с них начинать, когда с должниками общается, но тут не молоток, которым она обычно орудует, в ход пошел, а что-то другое. Или вот — член оторван. Не знаю, как ваши московские, а наши троицкие ухари таким сроду промышлять не станут.

— Зашквар, — подтвердил Моисеев. — Они же под статьями ходят, потому если не грохнут, то рано или поздно все одно на зону уедут. И если там всплывет, что ты чужой инструментарий мацал, пусть даже и для дела, то, считай, кранты. Есть тебе с пробитой гвоздем «шленки» до самого звонка, сидя в «петушином» углу.

— Факт, — кивнул Михалыч, сдергивая простынки с других трупов. — Короче — озадачили меня эти молодцы. Нет, причины смерти ясны — в двух случаях множественные повреждения органов, в одном кровопотеря, а вон у того, молодого, похоже, инфаркт.

— Чего? — изумился Олег. — Какой инфаркт? Им лет по сколько?

— Молодость не гарантия того, что с сердцем все в порядке, — возразил Михалыч. — У меня одноклассник в пятнадцать лет от инфаркта помер. Одно хорошо — счастливым.

— Это как? — заинтересовался капитан.

— Да просто, — хмыкнул работник морга. — Ему Елисеева в тот день дала, он прямо на ней от радости и окочурился. Да ты ее знаешь, Павло. Нинка это. Ну что за озеленение городское отвечает.