Книга Ночь гнева, страница 19 – Андрей Васильев

— Да и слава богу. — Пашка встал со стула. — Ладно, как закончите, подходите в двенадцатый кабинет. Свожу вас в морг, покажу красоту. А ты, малой, послушай моего доброго совета — не ешь. Не надо.

Опер загрузил пустые тарелки на поднос и направился к той хрени на колесиках, на которую все ставили грязную посуду. Ольгин глянул ему вслед и спросил у Олега:

— Так мне есть или нет?

— Хочешь — трескай, не хочешь — мне отдай, — даже не подумал изображать из себя отзывчивого старшего товарища Ровнин. — Главное — быстрее думай. Чую, визита в лес нам точно не миновать, а это тебе не город. Никогда не знаешь, когда из него выйдешь.

— В курсе, — буркнул Саня и шустро заработал ложкой.

Морг находился в том же здании, что и ОВД, только вход, ясное дело, расположен был на противоположной его стороне. Причем если не знать, что он там есть, то так сразу, пожалуй, случайный прохожий его бы и не заметил.

— Оригинально, — оценил Ровнин креативность подхода, — и ходить далеко не надо, если что.

— В целом да, — согласился Моисеев, пропуская коллег из Москвы вперед. — Только девки-паспортистки по первости сильно на этот счет переживают, когда узнают, с кем соседствуют. Они же прямо через стенку сидят. То запах мертветчины чуют, которому взяться-то неоткуда, то по темноте мерещится им всякое. Визжат, психуют, у одной форменная истерика даже случилась, стаканом в рот два дня попасть не могла. Потом, ясное дело, привыкают, но тут другая беда подкрадывается — они замуж выходят и в декрет сваливают. На их место других берут — и все по новой. Здоров, Михалыч!

— Здоров, Павло! — ответил на приветствие сухонький мужичок из числа тех, по которым сразу не скажешь, сколько им лет — то ли сорока нет, то ли под восемьдесят уже. — Чего, все же за теми четырьмя приехали? Как ты и предполагал?

— Ну да, — показал капитан на сотрудников отдела. — Вот, оба двое. Пошли, покажем им товар лицом.

— Пошли, — покладисто согласился Михалыч. — Чего нет? Только сразу скажу — в помещении не блевать, ясно? Хоть как держать в себе, пока до выхода не добежите. Там — можно. Но если что — суну тряпку в зубы и вытирать свое харчево заставлю.

— Ясно, — за обоих ответил Олег, краем глаза заметив, что его напарнику, похоже, уже и от запаха формалина, которым тут все провоняло за десятилетия, стало нехорошо.

— Тебе ясно? — обратился к Сане работник морга, похоже, тоже что-то такое заподозривший. — Слышь, молодой?

— Нормально все, — пробубнил Ольгин.

— Сань, может, не пойдешь? — предложил Олег. — Ничего такого тут нет. Иди во двор, покури, а я на потерпевших сам гляну. Это же не допрос, они все равно ничего рассказать нам не смогут.

— Идем, — стиснув зубы, заявил юноша и первым двинулся за Михалычем.

И зря. Как только работник морга стянул простыню с первого трупа, юноша побледнел посильнее, чем пострадавший, пролежавший несколько дней в холодильнике, выпучил глаза, после булькнул горлом и зажал рот ладонью.

— Говорил ведь! Предупреждал, — недовольно скривился Михалыч. — Беги шустрей! И за порогом блюй. «За», а не «на»!

Ольгин метнулся к выходу, после протопал по коридору и, похоже, все же успел добраться до выхода.

— Добежал вроде, — подтвердил догадку Ровнина сотрудник морга. — А ты, вижу, покрепче? Хоть молодой, но из ранних, выходит?