Книга Простые истины, страница 88 – Андрей Васильев

На том переговаривающиеся стороны и закончили свое общение. Единственное, что стоит упомянуть, так это то, что Ростогцев на прощание вручил Олегу свою визитную карточку — черную, с золотыми вензелями, на которой витиеватыми буквами было написано его имя и сразу три телефона.

— Хитер, — сообщил подчиненному Францев, как только уселся в автомобиль. — Желает индульгенцию от нас получить. Знаешь, что это такое?

— Ну да, — кивнул юноша. — Прощение грехов.

— В нашем случае это право убивать на законных основаниях. Да, таких же вурдалаков, как он, но только что это меняет? Прецедент есть прецедент. Сегодня вурдалаки, а завтра кто?

Олег хотел сказать, что сегодня это нужно для дела, а завтра еще видно будет, как все повернется, но не стал, поскольку не был уверен в том, что его слова начальнику понравятся.

— А самое скверное, что, возможно, мне придется сказать «да», — выдохнув, добавил Аркадий Николаевич. — Не факт, но такой шанс есть. Потому что по-другому может не получиться то, что задумано. Ладно, это все детали. Ты мне вот что скажи: как ты с родителями девушки своей познакомился? Не оплошал? Произвел впечатление?

— Ну, так, — пожал плечами юноша. — Вроде нормально.

— Это хорошо, — одобрил начальник его слова. — Теперь другой вопрос — если ты свою… Как бишь твою избранницу зовут?

— Маша. Только она не избранница. Вернее, не совсем избранница.

— Ну, зазнобу. Так лучше?

— Так страннее.

— Неважно. О чем я? А, да. Если ты ее попросишь очень быстро пробить мне данные человека, то она это сделает? Прямо совсем быстро, без запросов и прочей бумажной мишуры?

— Наверное, — чуть озадачился юноша. — Я просто в этом направлении никогда о ней не думал.

— И зря. Любовь любовью, а пользу от такого знакомства сбрасывать со счетов никогда нельзя. Это не рационально. Короче — вот какие у тебя планы на завтра, слушай и запоминай.

— Наверное, ты теперь считаешь меня истеричкой? — спросила у Олега Ревина, которая утром с ним даже не поздоровалась, а во второй половине дня вдруг сменила гнев на милость. — Да? Ну или провинциалкой, которая на уровне инстинктов ненавидит всех москвичей, потому что они тут зажрались?

— Нет, — пожал плечами юноша, сидящий на своем обычном месте и традиционно же погруженный в чтение какого-то древнего дела. — С чего бы?

Он не соврал. О ком, о ком, а о Елене и тараканах, живущих в ее голове, он совершенно не задумывался, ни вчера, ни сегодня. Более того — и дело, находящееся в его руках, юноша, что скрывать, тоже вовсе сейчас не изучал. Так, держал для виду, да и только.

Вся штука в том, что Ровнину и без коллег, что нынешних, как Ревина, что тех, чьи дела и подвиги были задокументированы в пыльных папках, было над чем голову поломать. Более того, такого разброда мыслей и чувств, какой юноша испытывал в данный момент, у него в жизни ранее, пожалуй, вообще не случалось. Даже весной его так нравственно не колошматило, как сейчас, а уж тогда ситуацию кроме как кризисной назвать было никак нельзя.

А самым скверным являлось то, что Олег осознавал один простой факт — он не пытается решить для себя, как поступить в сложившейся ситуации, а попросту ищет оправдание тому, что уже сделано. Сам себя перед собой отмазывает, по сути. И именно это молодому человеку не нравилось больше всего, поскольку очень уж отчетливо от данной формулировки тухлецой попахивало.