Книга Легкий заказ, страница 123 – Андрей Васильев

— А Веста за что, прошу прощения, отвечала? — осведомился я. — Что? Я же не могу знать все.

— Но думать-то тебе никто не запрещает? — усмехнулся Шлюндт. — Ладно ты не знаешь славянских богов, но слово «весталка» ты бы мог и вспомнить. Парадокс — культуры разные, а имена у богинь схожие. И, что интересно, обе связаны с целомудрием. Той, что римская, служили исключительно девственницы. Та, что славянская, отвечала за девичью красу, доброту, душевную чистоту и умение прощать обиды. Ну и непорочность, хотя тогда девственности никто особого значения не придавал. Есть — хорошо. Нет — не беда. Ладно, мы отвлеклись. Итак — Святогор. Знаешь, почему я думаю, что его мама кто-то из Перунова клана?

— Почему?

— Я исхожу из характера его работы. Знаешь ли ты, Максим, какую службу он нес веками? Нет? Он охранял границу Нави и Яви. Следил за тем, чтобы те, кто обитает в землях, подконтрольных Вию, не чинили обид смертным. Кто справится с такой работой лучше, чем единое порождение Тьмы и Света?

— Никто.

— Именно. По той же причине ему были чужды все страсти земные и небесные. Он был безразличен к власти и злату, любовь тоже обошла его стороной, он знай разъезжал по горам, которые после назовут Святыми, и чем дальше, тем больше сам становился похожим на них. Огромный, несокрушимый и ко всему безразличный.

— И правда, для слезы лучшего хранителя, чем Святогор, не отыщешь, — заметил я.

— Говорю же, Сварог был очень умен, он понял, что доверенную ему ценность нужно отдать не просто сильному или отважному хранителю. Нужен тот, кому до страстей земных дела нет. Вот только все в мире рано или поздно заканчивается, уж прости за банальность, в никуда ушли последние боги и герои, а после и граница между Явью и Навью сомкнулась навсегда, потому что и та и другая перестали существовать по ряду причин, которые, думаю, тебе прекрасно известны. Явь стали называть просто Землей, а Навь навсегда затянули туманы, в которых ничего невозможно различить.

— Святогору просто стало нечего делать, — продолжил я его мысль. — Да? Он стал бесполезен и для мира, и для себя самого.

— Именно. Плюс на него давил груз лет, да и сам он стал так велик, что под копытами его коня горы крошились, а земля стонала. Ну а дальше все случилось так, как было описано в былинах: он лег и уснул навеки. Но с двумя важными оговорками. Во-первых, он не превратился в гору, как пели кощуны. Его последним пристанищем стала огромная пещера, вход в которую он, как мне думается, сам запечатал, вызвав обвал. Во-вторых, его могила не в Карпатах, как утверждают многие источники, и уж тем более не под Черниговым. Он выбрал местом своего упокоения горы, которые в разное время звались Гиперборейскими, Рифейскими, Рипейскими, а то и просто Камнем. Вот так, без причуд. Ну или Каменным поясом, с какого-то момента и это название стало вполне ходовым.

— Урал, — уверенно заявил я.

— Верно, — пару раз хлопнул в ладоши Шлюндт. — Он самый.

— И все же мне непонятно, — вздохнул я. — Уж извините.

— Что на этот раз?

— Да все то же. Если вы знаете столько, значит, еще кто-то может располагать аналогичной информацией. История давняя, не может быть, чтобы конкретно вы одно с другим свели, а остальные сидели и в кулак дули. Вывод — за такой куш горы эти давно должны были до основания срыть. Святогор там когда закрылся? Веке в десятом или около того? Тысяча лет на поиски заначки у желающих имелась, а это очень хороший люфт. Даже с учетом труднопроходимости локации и недружелюбия местного населения. Я кое-что об Урале читал, потому помню, что тамошние обитатели не сильно пришлых жаловали, что вогулы и зыряне на Севере, что башкиры и черемисы на Юге.