Книга Союз хищников, страница 187 – Максим Шаттам

И вдруг стрельба прекратилась. Наступило затишье.

Микелис и Людивина лежали, вжавшись в пол, закрыв уши руками, совершенно ошеломленные яростью атаки.

Девушка поняла, что это был отвлекающий маневр, чтобы поджигатели успели подготовить ловушку. Она знала, что это конец.

Языки пламени поползут вверх, температура повысится, они начнут задыхаться и будут обречены либо умереть здесь, либо выйти под пули противника.

Она ждала потрескивания первых языков пламени, поклявшись себе, что это станет сигналом к прыжку.

Им не удастся зажарить ее живьем. Не выйдет. Она не хотела умирать, не хотела мучиться, не хотела уйти насовсем. Она хотела жить. Смеяться, плакать, есть, влюбляться, ощущать всей кожей и всеми чувствами простые радости и горести жизни. Жизнь не успела ей надоесть. Людивина закрыла глаза.

«Никто и никогда не бывает готов к смерти. Никто».

Если для нее, как и для остальных – Априкана, Микелиса, Сеньона – все должно закончиться здесь, она устроит им последний сюрприз, они ее попомнят. Ей хотелось умереть достойно. С поднятой головой.

Она крепче прижала к себе оружие. Слезы стекали по носу.

Людивина сжала кулаки и приготовилась собрать все свое мужество. Оно ей понадобится.

Она сглотнула слюну и обернулась посмотреть на Микелиса.

Он моргал и тяжело дышал. Ему было плохо и так же страшно, как и ей. Они встретились взглядом.

Оба знали, что все кончено. Их жизненный путь завершится здесь, с рассветом.

Оставалось только решить как.

Он протянул ей руку – пальцы покрывала засохшая кровь.

Она взяла его ладонь и сжала со всей силы.

Он кивнул.

— Сейчас, – тихо сказал он. – Сейчас самое время.

Людивина приподнялась на локтях.

Она отбросила все надежды. Нужно просто решиться, встать на ноги и сделать то, что они задумали. Людивина поняла: чтобы умереть, не нужно мужества, достаточно расстаться со всякой надеждой.

И вдруг небо загудело.

На бреющем полете пронеслись два вертолета.

Канадская королевская жандармерия в считаные минуты заполнила Валь-Сегонд. Из десятка внедорожников и четырех вертолетов во все стороны выскакивали люди.

Два бронетранспортера въехали в поселок и через громкоговорители приказали всем сложить оружие.

Людивина не могла поверить. Это невозможно. Они не могли так быстро все организовать. Происходящее не укладывалось в голове.

Первый выстрел словно поджег бочку с порохом.

В одно мгновение весь поселок стал полем битвы.

В течение долгих часов из засады велась непрекращающаяся стрельба, у местных снайперов, казалось, были неисчерпаемые запасы пуль. Канадской жандармерии не оставалось иного выхода, как принимать ответные меры.

С помощью приборов тепловидения, установленных на борту вертолетов, снайперов ликвидировали одного за другим.

Целые здания пылали, и Людивина с бессильным ужасом смотрела, как некоторые семьи предпочитали смерть, лишь бы не сдаться властям.

Девушка вспомнила о Сеньоне, и у нее сжалось сердце, перехватило горло. Только бы он успел спрятаться, укрыться от пламени.

Видя, что Микелису становится все хуже, она рискнула схватить какие-то остатки простреленной простыни и прицепила ее к винтовке, которую выставила в одно из окон.

Выстрелы отдалились, потом баррикада на входе в квартиру рухнула.

В дверь ворвались люди в спецназовском снаряжении с автоматами наперевес.