Книга Союз хищников, страница 190 – Максим Шаттам

Эти слова были для Людивины как удар под дых.

Если вы правы, если их все больше и больше, то что же случится, когда однажды общество перестанет закрывать на это глаза? – спросила она.

Джошуа Бролин впился своими темными зрачками в глаза жандарма, и она почувствовала себя ужасно уязвимой.

То, что случается всегда, когда две группировки противостоят друг другу и не могут друг друга понять. Начнется война.

Эти слова звучали у нее в мозгу, словно были сказаны вчера.

Людивина больше никогда не встречала частного детектива, словно он и не существовал вовсе, словно все пережитое было сном.

Ночным кошмаром.

Большинство жителей Валь-Сегонда решили не сдаваться и погибли в ходе столкновения с полицией. Семьи, забаррикадировавшись, поджигали свои квартиры, и из-за отсутствия на месте достаточного количества пожарных почти все сгорели.

Поселок полыхал два дня.

Людивине так и не удалось узнать точное количество тел, их находили все последующие недели и даже месяцы. Погибло более ста человек, но от кого-то осталась лишь горстка пепла. Даже тело Герта Брюссена не опознали с полной уверенностью, и Людивина еще несколько ночей боялась спать, пока не поняла, что никто не мог уйти живым. Поселок, охваченный пламенем и окруженный ледяной пустыней, был оцеплен силами Канадской королевской жандармерии, и никому не удалось бы выбраться на автомобиле – его бы немедленно заметили с вертолета. Брюссен погиб. Мертв был и Локар со всеми своими последователями.

В Валь-Сегонде жили извращенцы, убийцы, насильники, педофилы – худшие представители рода человеческого, которые нашли между собой общий язык. Почти тридцать лет они постепенно собирались, организовывались, помогали друг другу, загоняли друг для друга «дичь», заметали следы, выстраивали структуру. У них существовал детский дом, где педофилы получали в свое распоряжение детей инуитов, были даже семейные пары, которые поставляли собственных детей в эту сеть, были дальнобойщики, которые выкрадывали женщин, а иногда мужчин или подростков где-нибудь на юге страны и даже в Соединенных Штатах. Все было прекрасно организовано. Они вербовали друг друга через благотворительные организации помощи заключенным, через тюрьмы, затем через интернет, они повязывали новых членов кровью, заставляя их убивать ради общей цели, – и все это время далеко на севере, на изолированной территории незаметно для всех процветал поселок Валь-Сегонд со своей администрацией и полицией, не отчитываясь ни перед кем.

Теперь все кончено. Даже испанский киллер, которого Людивина про себя называла Зарофф, был опознан и арестован местными полицейскими в северном пригороде Мадрида.

Все завершилось. Если только не окажется, что Джошуа Бролин прав и в мире есть другие такие же сообщества. Коммуны чудовищ.

Вдалеке хищная птица на мгновение замерла и камнем ринулась вниз, чтобы схватить добычу. Взмах крыльев, отчаянный писк, и птица снова взмыла вверх, сжимая в когтях чье-то тельце. Мелкий зверек был жив, но он замер и умолк, он сдался.

Людивина встала, от сидения на камне затекла спина.

По склону спускалась фигура великана с ребенком на плечах. Это был Сеньон.

Он выжил. Отсиживался всю ночь в каком-то закутке, пока не прибыла полиция. Он не изменился, в нем сохранились те же добродушие и бесконечная привязанность к семье. Иногда Людивине казалось, что и у него в глазах мелькает грусть, но в целом его жизнерадостная натура за короткое время взяла верх.