Книга Союз хищников, страница 158 – Максим Шаттам

Дальше располагался длинный стальной прилавок, покрытый клеенкой, испещренной шрамами от ударов тесака, пилы для мяса, разделочного ножа и даже бензопилы; все эти инструменты были аккуратно разложены неподалеку, возле бутылей с дезинфицирующим раствором, хлоркой и прочими чистящими средствами.

Наконец, последнюю четверть помещения занимала огромная печь. К ней вел пандус с загрузочным люком, рядом виднелась куча угля. Две дверцы печи, как толстые губы, готовы были поглотить любые подношения.

Следователи шли вдоль стен, где качались вмазанные в каменную кладку цепи с кожаными браслетами на концах. Захваты были всех возможных размеров. Крупные – для широких взрослых рук, мелкие – для детских запястий.

Сколько людей прошло через этот ад? Сколько жизней оборвалось здесь за последние тридцать лет?

Людивина бродила и смотрела, онемев от ужаса. Клеенка разделочного стола была иссечена сотнями порезов, идущих внахлест, – свидетельств многочасовой работы по расчленению тел перед отправкой в печь. Некоторые зарубки были еще розоватыми, несмотря на усердные попытки отмыть кровь.

— Явно оттачивали мастерство, – мрачно прокомментировал Сеньон.

— Вероятно, работал Дитер Ферри, – сказал Априкан бесцветным голосом. – Похоже, столом не пользовались несколько месяцев.

— А может, и вся община, – предположила Людивина, увидев рядом с разделочным столом супницу и кастрюли.

Как далеко вышли они за рамки нормального поведения? До каких пределов раздвинули понятие свободы? В какую страшную, отвратительную семью сплотил их Дитер Ферри своей стальной рукой?

Никаких табу. Все дозволено. Извращений не существует, потому что любое желание в их глазах становилось законным и оправданным, абсолютно любое. Если хочется – попробуй, а вдруг понравится! И Ферри все это поощрял, ведь если человек чего-то хочет, он может.

Как далеко они зашли все вместе?

Людивина почувствовала, что с нее хватит, и вышла из подвала на воздух. Спецназовцы заканчивали осмотр каждого участка территории. Этого святилища Зла.

Она окликнула двух солдат, возвращавшихся к грузовикам:

— В зданиях еще кого-нибудь нашли?

— Кроме мужика, которого мы задержали, никого: здесь явно давно не живут. Несколько месяцев – наверняка.

Затем из подвала возник Априкан, на ходу диктуя по телефону приказ об аресте Брюссена.

Людивина увидела, как из сарая, расположенного чуть в стороне от здания фермы, вышли три жандарма; вид у них был подавленный. Она тоже подошла к деревянной хижине и потянула на себя скрипучую дверь.

Внутри было темно, посередине стоял стол, на нем – несколько склянок с химикатами и лотки с инструментами.

А потом она увидела их.

Десятки пастей. Или даже сотни.

Оскаливших свои огромные клыки.

Это были пасти животных, в которых Людивина сразу узнала собак. Они висели повсюду, занимая пространство от пола до потолка, трофеи вечной безжалостной охоты.

Взгляд Людивины внимательно скользил по полкам: здесь было все необходимое, чтобы освежевать, выпотрошить и разделать животное после поимки. Затем ее внимание привлекла картонная коробка, попорченная влагой. Внутри оказалась куча маленьких челюстей и птичьих черепов, некоторые были испачканы краской – все пыльное, старое. Они напомнили Людивине коробку с детскими игрушками. Жутковатыми и извращенными.