Книга Союз хищников, страница 157 – Максим Шаттам

— Мы в арьергарде, – напомнил он ей. – Пусть действуют профессионалы.

Преодолев открытое пространство двора между длинными строениями, спецназовцы рассредоточились и высадили двери. С криками «Жандармерия!» они бросились внутрь, держа оружие на изготовку, три группы штурмовали три дома одновременно.

Секунды тянулись бесконечно долго.

Одна группа вышла из дома и направилась в сарай.

Небо на востоке постепенно белело, высвечивая утреннюю росу на серых ветвях.

На дальнем конце хутора гулко бухнул выстрел. Из карабина. Сеньон, Априкан и двое оставшихся офицеров вздрогнули.

Людивина ожидала услышать ответную очередь из MP-5, но раздались лишь отрывистые выкрики и команды.

У одного из офицеров затрещала рация и поступил доклад.

— Задержан подозреваемый, – сообщил офицер Априкану, – он применил оружие, но никто не пострадал. Подозреваемый обезврежен.

Постепенно на хуторе, в помещениях, взятых под контроль спецназом, зажигался свет.

Людивина кипела от нетерпения. Она хотела увидеть Брюссена. Посмотреть, каков из себя этот ретивый приспешник Дитера Ферри.

По мере осмотра помещений по рации передавались отчеты. Мор был пуст. Обнаружен один Брюссен. Людивину это не удивило. Ферри умер, Ода Лешан тоже шесть лет как умерла, а подружка Герта Брюссена, должно быть, давно сбежала с корабля.

Человек из спецназа дал отмашку, и Априкан со своей гвардией вошел в деревушку, за ним сразу последовали Сеньон и Людивина.

Они миновали тошнотворно-грязную кухню-гостиную и обнаружили задержанного. Тот, ссутулившись, сидел на кровати в трусах и майке, с руками, скованными наручниками за спиной.

Людивина замерла на пороге.

Мужчине было едва за пятьдесят. Всклокоченные седые патлы, багровые щеки алкоголика. Брюхо, позорно вываленное на колени.

Этот мужик родился не в 1944 году.

— Это не Герт Брюссен, – сказала она, подойдя ближе.

Мужчина поднял на нее глаза, в которых горел странный огонек.

— Нет, я не Герт, – подтвердил он.

— Как вас зовут?

Он замялся.

— Все равно мы рано или поздно узнаем, – пригрозил Сеньон уже гораздо энергичнее и злее.

— Жан-Мишель. Монтиссон.

Людивина покачала головой:

— А где Брюссен?

— Я не знаю.

Она сделала к нему два угрожающих шага, но Сеньон ловко вклинился между ними.

Априкан напрягся.

— Тебя спрашивают, где Брюссен, – повторил Сеньон. Он говорил спокойно, но от этого становилось еще страшнее.

— Клянусь, не знаю. Он уехал еще летом, потом вернулся на два дня в сентябре, и дальше – все.

Он был растерян, напуган. Людивина ругнулась и вышла из комнаты.

Брюссен от них ускользнул. Они его упустили.

Тут вбежал, чуть запыхавшись, один из спецназовцев.

— Полковник, – сказал он, – прошу вас пройти.

— Вы его взяли?

Человек нерешительно мотнул головой: «Нет».

— Тогда что же?

— Мы нашли подвал, полковник.

— Да что там в подвале, говорите, черт возьми!

— У них тут не ферма. А бойня.

Лицо Априкана посуровело.

— Вряд ли вы видели что-то подобное, – добавил спецназовец. – Честно говоря, никто такого не видел.

На металлических балках в подвале повсюду висели гаражные лампы, от них синтетическими лианами свисали провода.

Здесь все было продумано. Прежде всего, стол из нержавеющей стали, слегка выпуклый по центру, чтобы жидкости стекали к краям, а затем по наклонным желобам – в пустое ведро из-под краски. Рядом со столом стояла железная тележка на колесиках, идеально чистая. Затем два верстака с полным набором домашнего умельца. Или начинающего хирурга. Дотошного гинеколога. Профессионального истязателя.