Книга Постоянство хищника, страница 85 – Максим Шаттам

Торранс села рядом с ним, Людивина придвинула стул.

— Какие новости?

Бардан несколько раз прищелкнул языком, оглядываясь.

— Так. Синие папки – списки сотрудников шахты, когда она функционировала. Нет гарантий, что списки полные, особенно до войны. Желтая стопка – те, кто работал последние десять лет, до закрытия. Внутри вторая папка – имена тех, кого мы нашли, и адреса, куда они переехали. Над этим вовсю работаем, но времени занимает уйму, честно говоря.

— А скрепленные страницы? – спросила Торранс, указывая на три тонкие стопки.

— Бывшие сотрудники с судимостями. Отсортированы по степени тяжести. Все внесены в базу Analyst Notebook, там же записи телефонных разговоров за год, мы их сейчас систематизируем. Это с номеров, которые были активны в этом районе до обнаружения тел. Когда закончим, сверим с базой номера подозреваемых, которых отберем из тех, что перед вами.

— Вы исключали тех, кому за семьдесят? – уточнила Торранс. – Харон, конечно, спортсмен, но есть же пределы. Анн Кари тоже была атлеткой, она бы справилась с мужчиной слабее себя.

— Прежде всего мы убрали покойников. Вы увидите, они зачеркнуты ручкой. Таких оказалось немало.

Людивина взяла со стола маркер и крупными буквами написала на нескольких листах:

«Около шестидесяти. Белый? Спортивный. Лицензия на боевые виды спорта? Бегает, чтобы сохранить выносливость и выслеживать добычу? Ездит на черном кроссовере „дакия-дастер“. Безработный/на пенсии или в отпуске в марте? Должен быть маньяком. Методичный. Жесткий. Жил в районе шахты „Фулхайм“, сейчас недалеко от Бордо? Мог жить в Арденнах! Судимость за сексуальное насилие? Сидел в тюрьме с 1990-х до недавнего времени? Выдает себя за курьера или дезинсектора, возможны другие схемы».

Вот и все, что у них есть. Учитывая приличную погрешность интерпретации, как в любом профиле.

Жан-Феликс Бардан вытянул длинные ноги. Людивина приклеила листы на стену напротив.

— Кстати, да, есть владельцы «дастеров», – добавил он. – Около пятисот тысяч, но комп не потянет, как и наши хилые мозги. Придется проверять их постепенно: как только нас заинтересует какое-то имя, забиваем его в базу.

Людивина указала на тонкие стопки:

— Что с большими сроками?

Бардан взял последний документ.

— Если обойтись без неприятных клише, скажу так. Это депрессивный промышленный район, здесь чаще встречается безработица, бедность, алкоголизм и насилие. Так что среди бывших шахтеров много сидельцев. Есть из кого выбрать. Конечно, сроков свыше десяти лет не так много. Вот они. Около сотни за последние двадцать пять лет. И да, процесс идет полным ходом, мы еще не всех пересчитали.

Людивина начала просматривать страницы.

— Плюс ваши парижские друзья добавили бывших зэков, которые жили или живут в этом районе, но не обязательно работали на шахте. Вон то фиолетовое досье. Ферицци еще велел, чтобы мы отобрали всех сексуальных преступников района, независимо от возраста и прошлого. В розовой папке.

Не отрываясь от чтения, Людивина покачала головой, давая понять, что это им неинтересно. Она готова была поспорить, что Харон работал на шахте «Фулхайм». Не слишком ли ты самоуверенна? – подумала она, но отмахнулась от этой мысли. Нет времени, нужно сделать выбор, отстоять свои убеждения, а значит, рискнуть.