Книга Постоянство хищника, страница 87 – Максим Шаттам

С самого начала они с Торранс расставили приоритеты. На вершине стопки лежали тяжкие преступления. Первыми шли люди, которые в целом укладывались в профиль.

«Скорее всего, холост», – дописала Людивина на листе, прикрепленном к стене. Они никогда не обсуждали с Торранс, может ли у Харона быть семья. Для отвода глаз – вполне. Но Людивина напомнила, что он охотник. Вся его жизнь посвящена выслеживанию цели. Семья помешала бы, уж точно не помогла бы, а то и стала бы источником постоянной опасности. Разве что он внушил им свою идею… Но в это трудно поверить: за сорок лет совместной жизни можно рассориться, выдать тайну… Слишком рискованно для такого осторожного человека. До крайности осторожного.

В одиночку он был намного эффективнее и думал только о своей навязчивой идее.

Значит, он холост.

Людивина решилась принять эту гипотезу. ДПН работает только в условном наклонении, используя осторожные формулировки, иногда рискуя репутацией. Суть их деятельности – анализ, интерпретация, осмысление, прогноз. Процесс по определению сложный, полный случайностей, с высокой погрешностью. Людивина оценила метод Торранс: отбросить сомнения и взять на себя ответственность за выбор направления. Люси на это шла. Без колебаний возвращалась, меняла мнение в свете новых фактов. Старалась быть полезной, а не отсиживаться в стороне. ДПН должен выдвигать гипотезы, даже рискуя ошибиться.

Людивина сосредоточилась на главном – на профиле подозреваемого.

Для начала нужно выбрать холостяков от пятидесяти пяти до шестидесяти пяти лет, которые работали здесь, были судимы по тяжелым статьям, сидели с 1994 года по нынешнее время, в идеале жили в Аквитании или переехали туда. Прежде всего белые. Остальные критерии уточнять постепенно. Да, воронка узкая. Но выбора нет, если они хотят двигаться быстрее. Прошла неделя с момента похищения Хлои Меньян. Уже неделя, подумала Людивина.

Собирать информацию и вытаскивать имена из бесконечных баз данных было утомительно. Несмотря на строгие критерии отбора, их оставалось еще много. Час за часом Людивина, Гильем, Торранс, Бардан и даже Рьес медленно продвигались вперед. Единой базы данных по стране не существовало – ее запретила Национальная комиссия по информатике и свободам, чтобы защитить личные свободы граждан и гарантировать соблюдение конфиденциальности.

Вся информация, которую удалось собрать жандармам, была разбросана по тридцати базам. Пришлось просматривать их одну за другой. Главное – не запутаться в дебрях бесконечных аббревиатур. Каждый раз нужно было ввести фамилию, прочитать данные, обобщить, добавить в список. Чтобы избежать лишней работы, следователи начинали с базы судимостей. Если человек совершил правонарушение, он окажется там. Такой подход заметно сокращал список.

Судебная археология заняла весь день. Старший сержант Бардан, который два часа просидел за компьютером, периодически выходя наружу с мобильником, подошел к Людивине и посмотрел на нее сквозь очки с безупречно чистыми линзами – он протирал их каждые четверть часа. Молодая женщина уже какое-то время работала стоя, сидеть она больше не могла: по ногам бежали мурашки, все тело ныло.

— Есть один, который должен вас заинтересовать, – сказал Бардан и положил перед ней листок с именем и фамилией: Антони Симановски. – Ему шестьдесят. Работал здесь с 1972-го по 1974-й. Числится в базе сексуальных преступников за два изнасилования.