Книга Сигнал, страница 195 – Максим Шаттам

— Нет, — раздраженно отрезал Том.

— Он был не то судьёй, не то врачом — не уверена. Короче, он жил в деревне, когда произошло убийство. Тогда он всех собрал и спрашивал у каждого, почему он убил того человека. Тогда преступник раскололся и во всем признался! А когда у этого не то судьи, не то медика спросили, как он узнал убийцу, он ответил: «Потому что у него витали мухи возле рта, видимо, они слетелись на запекшуюся кровь». Невероятно, не правда ли? Хотя, между нами говоря, это вполне могла быть первая судебная ошибка. Тогда это, конечно, просто отстой.

Том охватил голову руками.

— Значит, имя Дженифаэль Ашак ни о чем вам не говорит? — настаивала Оливия.

— Нет, совершенно ни о чем. Вы пишете о ней книгу?

Том не смог соврать и заставить себя ответить хотя бы из вежливости, что нимало не смутило Лену, которая продолжала вещать с неослабевающей энергией:

— Мне жаль, но с другой стороны, не могу же я знать обо всех уголовных делах в Мэхинган Фолз, это просто невозможно.

— Даже так? — заинтересовалась Оливия. — Здесь настолько высокий уровень преступности?

— Л.Д.М. считает, что да, но он ошибается. На самом-то деле просто век — это много, а в городе каждый год что-нибудь происходит. И не надо забывать о диких нравах первопроходцев, которым приходилось бороться за выживание, о междоусобицах среди колонизаторов, об индейцах и бандитах, потом еще этот сухой закон, войны, и так до бесконечности. Но возьмите любой город с более или менее долгой историей, вы найдёте там то же самое. Если перечислять все преступления с основания города, это займёт не одну страницу.

— А не помните какого-то преступления, связанного с Розенбергом?

Лена прервала свой нескончаемый словесный поток и уставилась на Оливию.

— О… на радио, прошлым вечером! Точно, вы же там были лично!

— Я имею в виду, с кем-то еще из Розенбергов?

— Нет, насколько мне известно. Самоубийство в прямом эфире — это неслабо, — усмехнулась Лена.

Оливия в свою очередь уткнулась в стакан. Похоже, их день завершался полным провалом.

— Если вам нужна хорошенькая история, напишите про братьев Дрисколл, это что-то невообразимое! Целая семья бутлегеров! Они гнали тонны спирта в 20-х и, кажется, обеспечивали чуть ли не Нью-Йорк и Атлантик-Сити. Конечно, у них было немало завистников, и разные гангстеры на них покушались, но братьев Дрисколл было так просто не взять! Однажды на рассвете семеро парней, не из местных, были найдены повешенными на деревьях возле Грин Лейнс. Все знали, что это дело рук братьев Дрисколл, но никто ничего не сказал. Они даже не сидели в тюрьме! Ни разу. Старший, кажется, умер от гриппа, второй нечаянно себя застрелил, а третий дожил до самой войны.

— Хорошо, я запишу, — сказал Том, глядя на жену и стараясь дать ей понять, что с них на сегодня хватит.

Оливия ухитрилась встать и направиться к выходу, не прерывая разговор, и Лена показала им газон перед домом.

— Мы собираемся поставить на лето бассейн. Двенадцать метров, дорожки для плавания.

— Кажется, вы хотели жить у океана, — не удержался от саркастического замечания Том.

Невосприимчивая ни к каким намёкам, Лена ответила:

— Ну, раз мы не можем продать этот дом, я смогу довольствоваться бассейном. Если не можешь пойти к морю, пусть море придёт к тебе, — подмигнула она Тому с заговорщическим выражением.