Онлайн книга «Сигнал»
|
Оливия захлопнула одну их толстых книг и заявила: — Это бесполезно, я только глотаю пыль безо всякого толку. Пойдем, может, нам повезет и старый добрый поквартирный опрос и сарафанное радио дадут нам больше. Они начали с соседей Аниты Розенберг. Хелен Боуз приняла их с распростертыми объятиями и достала свой лучший сервиз, узнав ту-самую-Оливию-Спенсер-Бердок-из-телевизора. Она уже ответила на все вопросы полиции, но была готова повторить «только для удовольствия». Эта старая сплетница, которая специально поставила кресло у окна, чтобы не пропускать ни одного прохожего, была так польщена визитом, что не умолкала ни на минуту. Она выложила им все подробности жизни Аниты Розенберг, причитая и завывая от ужаса всякий раз, когда упоминала произошедшее в прямом эфире. «Я все слышала, мне теперь снятся кошмары…» — повторила она пять или шесть раз, чтобы ее наконец пожалели. Том и Оливия вышли из ее дома безо всякой уверенности, что узнали хоть что-то новое об Аните Розенберг, но с несомненной головной болью. Хелен Боуз даже не спросила, зачем им вся эта информация, но продиктовала целый список знакомых семьи Розенберг, и они вышли на улицу, собираясь поговорить с как можно большим числом людей из этого списка. — Кто к нам ближе всего? — спросила Оливия. — Барри Флэнаган. Друг детства мужа миссис Розенберг, по профессии слесарь. В квартале все друг друга знали, и им не составило труда найти дом человека, имея в распоряжении только его имя. Барри Флэнаган жил над доками, не далее чем в шестистах метрах, и Том с Оливией решили дойти туда пешком. — Ты не думаешь, что нам следовало бы обратиться в полицию? — спросил Том, пока они шли вдоль фасада, который больше напоминал готическую церковь, чем многоквартирный дом, каковым он являлся в действительности. — По крайней мере, мы могли бы рассказать им о переводе со староанглийского. — Когда мы пойдем в полицию, и если мы туда пойдем, то расскажем абсолютно все, что сможем узнать. И они уже решат, что из этого важно. Но прямо сейчас — нет. Поверь мне: шеф полиции — допотопный мачист, и ты не захочешь бы с ним сталкиваться. И я уже сейчас знаю, чем все кончится: «Все эти торчки из шоубиза», — и прочая херня. Оливия за словом в карман не лезла, но ругаться было не в ее привычке, разве что когда выпивала, торопилась или говорила о вещах, задевающих ее за живое. — Кроме того, это маленький городок, — уточнила она, — и все, что мы им расскажем, скоро станет известно всем, и все будут принимать нашу семью за полоумных нью-йоркцев, которые пугаются каждого сквозняка в своем большом доме. Мне бы этого не хотелось. — Ладно, аргумент засчитан, ваша честь. — Я беспокоюсь больше об Оуэне и Чадвике. Том округлил глаза. — Это подростки с буйным воображением. Если мы скажем, что в доме, возможно, живут призраки или как это назвать, нам конец! — Я думаю об их безопасности. Если они будут настороже, то не только будут избегать всяких рисков, но и в случае чего тут же сообщат нам о малейших странностях. Ты так не думаешь? — Нет. Плохая идея. Если в результате окажется, что ничего нет, то мы все равно будем двумя нью-йоркцами, которые «пугаются каждого сквозняка в своем большом доме», и только зря посеем в семье панику. Еще успеем предупредить детей, если убедимся, что… |