Онлайн книга «Ледяная колыбель»
|
Вытянув шею, конь с любопытством принюхивался к рогатым существам. Один из оленей повернул голову, флегматично провёл носом по ветру и вновь уставился на гулявшие в поле снежные вихри. — Похоже, мы им неинтересны… — разочарованно промолвила вампирша. — И не должны, — положив на бедро вожжи, с парой ограничительных узлов, чтобы ненароком не выскользнули, Эрминия поправила перчатки. — Всех задрыг и трусов давно сожрали. Оставшихся уже ни пожаром, ни медведем не удивишь. Из амбара донеслись металлические стуки и неразборчивая ругань Рэксволда. — Здесь так всегда? — глядя на северянку, Лайла с Бамбуком приблизилась к саням. — Кровь, насилие, разрушения? — Ага, все прелести войны… — издала та мрачный смешок. — Забирайся давай. Чего стоишь? Распустив поводья, вампирша наступила на оглобли и, придерживаясь за борт, влезла на дощатое покрытие, предназначенное больше для лежания, нежели сидения. Такую конструкцию она не встречала ни в громоздких каретах, ни в облегчённых фаэтонах, ни в телегах купцов — последние довелось рассмотреть за время пребывания в Гвоке. Следуя примеру развалившейся подруги, Лайла откинулась на жёсткую спинку, почувствовав себя на каркасе кровати, у которой отлетели передние ножки. Несколько минут девушки молчали. Слушали шуршание снежной крупы о сани, тихое сопение оленей и глухой звон меча о промёрзлые туши. Затем вампирша робко спросила: — Как ты тут вообще выжила? — Не вступая ни в какой клан? — Эрминия глядела на висевшее над холмами тусклое солнце, изредка ронявшее лучи сквозь рваную простыню облаков. — С каждым годом нейтральных поселений становится всё меньше. Не хочешь сражаться за клан? Делись нажитым раз в месяц и тебе не раскроят голову. Нечем? Тогда ты бесполезен — сдохни. Хотя от того же «Гальдгорена» не откупишься. Когда я была ещё соплячкой, они как-то приехали к нам в деревушку, вытащили всех из домов и объявили: либо вы с нами, либо — против. А чтоб мы не сомневались, подвесили местного скорняка за ноги и выпустили ему кишки. Среди нас были крепкие воины, но лезть на кодлу из сорока рыл никто не осмелился. Потому все хмуро смотрели, как тот болтался и орал, пока собственные внутренности шлёпали ему по лицу. Затем бедолаге перерезали горло. Думаешь, на этом всё? Нет. Его освежевали, зажарили на углях его же дома и сожрали под ритуальным навесом в центре деревни. Потом они уехали, оставив обещание вернуться и обглоданные кости вокруг идола Мархантора, покровителя более-менее мирного населения. Пришлось всё бросать и уходить… — Уму непостижимо. Я полагала, подобные «Бездушным» — редкость… — «Бездушные» бы сюда хорошо вписались. Всяким ублюдкам здесь настоящее раздолье. Насилуй. Грабь. Убивай. Единого закона нет. Всем заправляют кланы. Даже города в их власти. Как итог, одни — держатся старых традиций, другие — приплетают новые, третьи — перечёркивают прошлое и насаждают что-то своё. Кто в лес, кто по дрова… только вместо деревьев на снег каждый день валятся чьи-то головы. — Анархия… — вздохнула Лайла. — Не знаю такого слова. Но если из него можно до вечера вычерпывать страх, ненависть и безумие, то вполне подходит… — Эрминия сжала вожжи до хрустнувшего кулака. — Никогда не думала, что снова сюда попаду… — И всё же… Один раз ты уже выбралась… Как? |