Книга Живые и мертвые, страница 116 – Ярослав Заболотников

Пусть вокруг корабля сгущалась слепая ночь, все четверо пребывали в отличном настроении. Считали, что пережили очередную невзгоду. Надеялись, что проиграли битву, а не войну. И пока не догадывались, какое испытание им готовил новый день.

* * *

Мыс Колючий шипом вонзался в черноту ночных волн. До них не долетал свет высокого костра, что, подобно маяку, горел на крутом берегу. Языки пламени попеременно клонились в обе стороны: словно вторили танцевавшей рядом Хризальтере. Изящные покачивания бёдер. Завораживающие развороты крыльев. Плавные изгибы хвоста. Когтистые пальцы ласкали тёплый воздух, а копыта вычерчивали на песке замысловатые узоры. Могрим, жаривший наколотую на палку рыбу, не мог отвести глаз от живого олицетворения грации и красоты. Лишь на секунду его отвлёк шумный плеск у воды: Сумру больше завораживали светоносные кальмары, что сияли в прибое голубыми призраками, — замочив лапы, она настырно пыталась добраться до них.

— Как думаешь, — танцуя и одновременно разглядывая свои когти, улыбнулась Хризальтера, — почему люди не создали меня идентичной своему образу? Зачем сделали меня такой?

— Сказал бы я, что так проще убивать врагов, но твои тени… — мужчина почесал над губой ногтем большого пальца. — Тебе не нужно ни когтей, ни оружия. Ты — и есть оружие, — он пожал плечами.

— Тщеславие, шагреневая щёчка, безмерное тщеславие… — протянув ногу к звёздному небосклону и припав к ней, демонесса погладила тёмное копыто. — Звёздный народ подчинил себе животных и дал инкаэрам их черты во имя вечного напоминания о своём господстве, — она продолжила грациозный танец. — Они думали, что обуздали все силы вселенной. И породили собственную смерть в моём лице. Иронично, не правда ли? В каждом мире, куда я попадаю, их потомки измараны всё теми же заблуждениями: они считают, что способны подчинить меня. Ах, жаль, ты не видел, как эта дерзкая троица взлетела к небесам! — губы растеклись в умиротворённой улыбке. — Никакая защита от теней не спасёт от гнева земли под ногами…

— Не видел. И сперва не понял, куда Сумра помчалась. А потом как тряхануло. Аж плоды с деревьев посыпались. И даже пламя костра стало зелёным.

Резкий шорох копыта оборвал танец — пристальный взгляд сиреневых глаз вонзился в мужчину:

— Зелёным? — слово сочилось настороженностью.

— Да… А что? — Могрим неторопливо отодвинул палку с рыбой от костра. — Это плохо?

— Это означает, что у нас меньше времени, чем я предполагала, — недобро сказала Хризальтера. — Мне нужно больше душ.

Шойсу частенько отмечался в шумных сборищах. В основном в азартных играх, где каждый был горазд что-нибудь сказать, а то и выкрикнуть с ярко выраженной эмоцией. Пока же полученные знания укладывались в голове, он уединялся, выпускал скрытый в наруче клинок и методично вырезал на копье подсказки. Две трети древка покрывал плотный орнамент символов на ведомом лишь дроу языке.

В каюте привычно раздавался шорох острия по древесине, когда снаружи грянула внезапная волна восторгов. Поднятые глаза. Отложенное в сторону копьё. Череда негромких шагов. Приоткрыв дверь, Шойсу осторожно выглянул в коридор: по трапу восходила толпа, в которой мелькнуло зелёное платье.

— Бес-с-мерти-с… — выдал он, ведь сам видел, в каком состоянии девушку заносили в трюм.